Стихи о бессилии

Прикованный к земле Но однажды с весенней зарёю Друг позвал меня: — Эй! Полетим! Я взметнулся, но ветер, «эх, ветер!» Не помчал он меня вслед за ним. — Может быть мы, дружище, поскачем? Я услышал стук друга копыт… И хотел было ринуться в скачке, Но вдруг к грязи, как к клею прилип… Я старался, я дрыгал ногами, Всеми членами рвался вперёд, Но упал в грязь лицом и руками… Почему же мне так не везёт! Друг вернулся и с нежною силой Бережно вытянул грязный мой труп. Да! Лишь труп, смрад и мокрое тело, Душу сетью опутану пут. Путы-думы… внешне спокоен, Я не двигался, мятежно стонало в груди. Только сердце, полное горя и боли, Билось, мысль и кричала: — Иди! Я пошёл, но, шатаясь, угрюмо, Это был не полёт и не бег. Так склонился под тяжестью думы Старый, согбенный человек.

Тяжёлый шаг Но однажды весенней зарёю Друг позвал: — Эй, давай полетим! Я взметнулся, но ветер – «эх, ветер!» — Не помчал меня вслед за ним. — Может, друг, мы поскачем с тобою? — Стук копыт прозвучал вдалеке. Я рванулся, но скован землёю, Словно в липкой и вязкой тоске. Бился в грязи, дрыгал я ногами, Рвался всем существом вперёд, Но упал, измарался руками… Отчего же так не везёт? Друг вернулся, с любовью и силой Вытянул тело – грязный мой труп. Да, лишь труп, смрад и мокрое тело, Душу сети опутали пут. Путы-думы… снаружи спокоен, Внутри – стон, и мятеж, и крик. Сердце, полное горя и боли, Шепчет: — Встань же, иди, старик! Я пошёл, но, шатаясь угрюмо, Не летел и не мчался вперёд. Так согнулся под тяжестью думы Старый, немощный, тёмный народ.

Немой крик Смотришь вверх со дна, где грязь и копоть, Но в их глазах безмолвие и холод. Их не заботит твой еле слышный ропот, Ты для них — пустой и сломанный молот.