Исповедальная лирика

Голоса Я говорю с собой сто раз подряд, Чем с кем-то рядом слово обронить. Мне кажется, что голоса звучат, И я готов их просто отпустить. Мне больно так, что слёзы не унять, Я каждый день надеюсь: завтра — свет. Но только тьма приходит обнимать, И ближе смерти ничего уж нет.

Прости Прости за всё, что я сейчас пишу, Наверно, я устал тебя терзать. Я ненормальный — сам себя прошу Хотя бы раз молчанье не прервать. Спасибо, что была в те дни, когда Я падал в пропасть и не видел дна. Прости, что я — сплошная пустота, Но ты хоть иногда была нужна.

Прости Привет. Прости. Тебя ещё я помню. В окошко фонарей струится свет. Мой тленный мир тоскою переполнен, И заперт в шкаф очередной скелет. Дыханье стынет и не греет руки, Гуляет ветер сквозняком в душе. Вольные птицы помнят ль нас на юге, Оставив нас на дальнем рубеже? А я вот помню глаз твоих сиянье И тёплых губ касанье на щеке. Но только зачем мне те воспоминанья? Никак не утоплю их в коньяке. Стихи пишу. Конечно. Регулярно. Без них никто я, мне ль тебе объяснять. И рифма пусть моя совсем бездарна, Я «блин» всегда писала через «ять». Я не жалею ни о чём, что было, Только о том, что не успела вслух сказать. Я называть тебя мечтала «милый», Но «милой» ты хотел другую называть. Ну вот и всё, себе вновь обещаю Тебе в свой вечер одинокий не писать. Хотя сама, отчётливо я знаю, Что это слово не смогу сдержать. Но я смогу тебя не потревожить. Оборвалась давно меж нами нить. И сизый пепел я сумею не взъерошить, В который письма все сумела превратить.

Оборванная нить Привет. Прости. Я помню до сих пор, Как свет струится в окна фонарей. Мой мир пронизан болью, словно вор, Украл покой средь серых октябрей. Дыханье стынет, руки не согреть, В душе гуляет ветер сквозняком. Нас птицы вольные не смогут пожалеть, Оставив на рубеже глухом. Глаза твои и губ тепло — всё тут, Воспоминанья жгут, как коньяк. Но только чувства, как цветы, не врут, А я пишу стихи, хоть это мрак. Я «блин» пишу через «ять», прости, И рифма хромает, но я живу. О том, что не сказала, не грусти, Я в пепле письма свои сорву. Я обещаю не тревожить вновь, Оборвана меж нами нить давно. И пепел не взметнётся, как любовь, Всё сожжено, и всё предрешено.

Память А я вот помню глаз твоих сиянье И тёплых губ касанье на щеке. Только зачем мне те воспоминанья? Никак не утоплю их в коньяке. Стихи пишу. Конечно. Регулярно. Без них никто я, мне ль тебе ли объяснять. И рифма пусть моя совсем бездарна, Я «блин» всегда писала через «ять».