Стихи про мифологию

Лазурный страж В глубине, где кораллы сплетают узоры, Где течения вьют из песка кружева, Я лежу, расправляя свои крылья-горы, И во сне мои вещие снятся слова. Я не помню начала, не ведаю края, Только небо и море — мой вечный приют. Чешуя моя — лазурь, от солнца сгорая, Излучает тепло, что скитальцы поймут. Если шторм поднимает солёные стены, Это я просыпаюсь и бью хвостом. Я несу корабли через рифы и пены, Я — хранитель пути, я — небесный проём. Ты не бойся, мой друг, если тень надо мною Вдруг накроет закат, словно синий шатёр. Я лишь ветер гоню, я играю с волною, Я — лазурный дракон, я — над морем костёр. А когда я усну, ты запомни навек: В каждом всплеске волны — моего сердца стук. Я — не зверь, я — стихия, я — вольный ковчег, Я — лазурный дракон, я — твой преданный друг.

Песнь лазурного дракона Я — лазурный дракон, что рождён в океане, Где кораллы растут и сияет прибой. Моё сердце — как жемчуг на тихом кургане, Я храню этот мир под своей чешуёй. Я взлетаю над скалами в утреннем свете, Разрезаю туманы крылом, как ножом. В каждом взмахе — столетья, в полёте — столетья, Я не помню, когда я стал вечным дождём. Люди шепчут легенды, боясь моей тени, Но не знают, что я лишь хранитель границ. Я несу в своих лапах покой и забвенье, Я смотрю, как сменяются лица страниц. Если выйдешь на берег в час полной луны, Ты увидишь, как чешуя моя светит. Не проси у меня ни любви, ни войны, Просто верь, что дракон этот вечен на свете. А когда я устану и лягу на дно, Океан примет тело, как брат принимает. Но во сне я увижу другое кино: Как мой лазурный хвост небеса распускает.

Хозяйка топей Кикимора прячется в зарослях ив, Где корни сплелись в причудливый мост, Её голос тих и почти не слыш, Но он пробирает до самых звёзд. Она не желает ни зла, ни добра, Она — просто суть этих тёмных болот, И если в трясине увяз до утра, То значит, настал твой последний черёд. Её одеянье — туман и роса, Украшены тиной и ряской виски, Она не поднимет на небо глаза, Ей снятся лишь сны из речной тоски. Но есть в ней и что-то от древних богинь, Что правили миром до наших времён, Когда человек был с природой един И в каждом болоте был свой закон. Так помни, идя через хляби и грязь, Что топи хранят вековой свой покой, И если кикимора явится, снясь, То станет она твоей вечной рекой.

Кикимора болотная В трясине, где туман седой висит, Где мох и тина прячутся во мгле, Кикимора не спит, она глядит, Как месяц бледный тонет в топкой мгле. Она плетёт из водорослей сеть, Чтоб путника запутать и сгубить, И может тихо, жалобно запеть, Чтоб человека в гибель заманить. Её глаза — болотные огни, Они мерцают жёлтым, как свеча, Но ты, прохожий, их не обмани: Они горят, до звона в ней звуча. Она не злая, просто так живёт, В своём болоте, полном тишины, И только ветер жалобно поёт О том, что все мы в чём-то лишены. Не бойся ведьму, лучше обойди Её владенья стороной, тайком, И если встретишь — молча уходи, Оставив страх за мшистым бугорком.

Повелитель стужи В самую долгую ночь декабря, Когда ветер завывает в трубе, Карачун выходит, стужей горя, На заснеженной, мёрзлой земле. Он не просит, не ждёт, не берёт, Он приходит, как вечный закон, И под его ледяной рукой Замирает каждый дом. Ставни крепче закрыты на крюк, Печь пылает, давая тепло, Но Карачун — он повсюду, вокруг, В каждом вздохе, что в воздух ушёл. Это время, когда тишина Опускается плотной стеной, И душа, откровений полна, Говорит сама с собой. Но не вечен мороз и покой, Свет прибавится после зимы, И Карачун уйдёт в мир иной, Уступая дорогу весны.

Карачун В декабре, когда ночи длиннее, Когда стужа сковывает реки, Карачун приходит к нам скорее, Забирая тепло навеки. Это древний и мрачный дух, Повелитель морозов и тьмы, Он сжимает землю в тугой клубок, Укрывая всё белым покровом зимы. В этот день не выходят из дома, Зажигают огни и свечи, Чтобы злую силу, что незнакома, Отогнать от жилья в глухой вечер. Карачун — это время покоя, Когда мир замирает в снегу, И под снежным пушистым слоем Спит земля в ледяном мешке. Но пройдёт эта тьма и ненастье, Солнце повернёт на весну, И Карачун, потеряв свою власть, Уступит дорогу теплу.

У прялки Мокоши Ночь опустилась на сырую землю, Звёзды зажглись, как очи древних рек. Мокошь, я шёпотом твой образ внемлю, Ты — мой единственный навек оберег. В её руках — веретено и нити, Сплетают время в узелки судьбы. Она не просит: «Ты меня прости», Она лишь молча дарит: «Живи, живи!» Из нитей белых, чёрных, золотых Она плетёт нам радость и печаль. И нет молитв, чтоб отвратить лихих, Но есть её нетленная спираль. Кто в доме чтит богиню у огня, Тому она не даст упасть во тьму. Пусть даже ночь — сильней её броня, Она укажет путь по одному. Так помолчим у прялки в тишине, Пока луна струится в рукава. Мокошь не в храме — в каждой стороне, Где женщина хранит свои слова. И нить течёт, не ведая конца, Сквозь пальцы Мокоши, сквозь шум дождя. Мы все — её мазки у крыльца, Покуда нить не выйдет, уходя.

Мокошь-пряха В час, когда луна уходит за леса, Мокошь тихо тянет нити с колеса. В темноте мерцает влажный её взгляд, Прялки деревянные в руках стучат. Из тумана рек, из шороха травы Ткёт она узоры древней синевы. В каждом узелке — судьба и жизни нить, То, что невозможно нам переломить. Если нить порвётся — жди большой беды, Заплетёт обратно в узелок воды. Мокошь знает тайны утра и ночи, Ей горят в безмолвии свечи. Ты не жди подарков от земных богов, Мокошь справедливей всех мирских оков. Кто с душой открытой к ней придёт во сне, Тот найдёт опору в этой глубине. Так и ткутся судьбы — медленно, навек, Женщина и Небо, Женщина и Река. Мокошь, матерь мира, дай мне сил терпеть, Под твоей опекой не хочу стареть.

Дракон Китайцы верят в мудрого дракона, Что спит в горах, свернувшись в сто колец. Он видел Цинь и слышал сто законов, И помнит, где у времени конец.

Песнь о возвращении Олимпа В дни, когда боги, как смертные, пали во прах, И Олимп опустел, и бессмертье ушло, Элиана, рождённая в светлых лучах, Встала пред нами и в сердце нам силу влила. Смертные муки познав, мы прошли сквозь огонь, Дочь лучезарная нас возвратила домой. Ныне бессмертье вернулось, и светит корона Элианы, что стала для нас вновь звездой.

Элиана — возвращение богов Солнце померкло, когда мы утратили мощь, Стали как люди, блуждая во тьме без дорог. Но Элиана, рождённая от божественных нощ, Путь указала, где каждый свой жребий возмог. Смертную плоть обретя, мы познали свой страх, Дочь моя, свет очей, нас вела сквозь года. Ныне на Олимпе мы вновь, и проклятие — прах, Элиана, твой подвиг не меркнет, как звезда.

Гимн Элиане Славлю я дочь свою, Элиану, что в час роковой, Смертной став, повела нас дорогой домой. Боги, лишённые вечной своей красоты, Шли за ней, как за факелом, в мире пустом. Проклятие древнее пало, но дева одна Разорвала его, что сковала века. Ныне на Олимпе мы вновь, и песнь ей хвала, Элиане, что дар неземной нам дала.

Песнь о дщери Аполлона В дни, когда боги утратили силу и свет, Их с Олимпа изгнало проклятье веков, Элиана, дитя, чей отец — Аполлон, Повела их сквозь тернии к свету миров. Смертными став, они шли за её рукой, Дочь лучезарного, дева с бесстрашной душой. В битве с проклятьем, в огне и в воде, Возвратила богам их бессмертный удел.

Эхо вечной песни Так пел Орфей под звуки лир, Нет голоса его чудесней, И музыки его прелестней Пока не знает весь наш мир. И пусть Орфей умолк в веках, Его напев в ручьях звенит, В листве, в рассветных облаках Мелодия любви звучит. Орфей ушёл, но не молчит Земля, рождающая звуки: В ручье, что весело журчит, В грозе, что бьёт по сердцу вдруг. В шелесте книг, в аккордах струнных, В молчанье звёзд, в полёте пчёл Мы слышим отголоски чудных Мелодий, что Орфей обрёл. Искусство вечно, как природа, И в каждом сердце есть струна, Что в унисон с душой народа Звучать должна, звучать должна.

Наследие Орфея Так пел Орфей под звуки лир, Нет голоса его чудесней, И музыки его прелестней Пока не знает весь наш мир. И пусть Орфей умолк в веках, Его напев в ручьях звенит, В листве, в рассветных облаках Мелодия любви звучит. Орфей ушёл, но не молчит Земля, рождающая звуки: В ручье, что весело журчит, В грозе, что бьёт по сердцу вдруг. В ночном костре, в морском прибое, В шептанье трав и в крике птиц Живёт искусство неземное, Не знающее границ. Так каждый звук — его дыханье, И каждый миг — его урок, Что красота и созиданье Способны превозмочь порок.

Эхо необъяснимого Когда неясность в небесах витает, И страх перед машиной новый рост, То мифология, что оживает, Даёт нам объяснение на спрос. Она живёт в культуре, как напоминанье, Что человек, столкнувшись с чудесами, В своём воображенье создаёт сказанья, Чтоб осветить пути во тьме ночной. И эти тени — культурный феномен, Что отвечает на все наши страхи, Остался в сердце, как немой намек, На то, как мы творим из тьмы свой миф.

Крылатые тени Они рождаются из страха и тревог, Когда в небесной синеви Технологии, как новый бог, Несут неведомое нам вдали. Их мифология живёт в умах людей, Как объяснение для тайн и чудес, И в культуре популярной всё сильней Звучит напоминание о том, что есть. Они — тени на границе двух миров, Где страх и вера сплетены в узор, И в сердце каждого из нас готов Родиться миф, как отклик на простор.

Дракон в небе Китайцы верят в дракона, Что в небесах парит легко. Его могучая икона Хранит от зла их далеко.