Печальные стихи

Без имени Карман пустой, конец пути. Никто не вспомнит, не спасёт. Смерть в нищете — не отойти, Лишь ветер жалобно поёт.

Вдовий плач Застыло время у окна, Где ты стоял в последний раз. Война — безжалостна, страшна, А я всё жду, не смывши глаз. Твоё лицо — в моей мольбе, В молитвах, в шёпоте дождя. Вернись, прошу, к своей судьбе, Вернись, любимый, не щадя.

Честь и забвение Веселым парнем был всегда, Всегда решал всё по чести. И вот ушел он навсегда Холодным грузом — грузом двести. Никто не верил, что так рано Он свой окончит жизни путь. Осталась горькая лишь рана И некому его вернуть.

Неизбежная Она не спросит: «Ты готов?» — Придёт, как ливень в суходол. Среди бессмысленных даров Её визит — тяжёлый дол. Ты прожигаешь день за днём, Спеша в объятия пустоты. И если даже ты при чём, То лишь пособник суеты.

Порочный круг История снова повторилась — тот же контроль. Она не могла ничего поделать, лишь боль. Думала: случайность, но видно, что нет. И каждую ночь ищет в себе ответ.

Небожители молчат Мир погружен в распри и шум, Стираются грани добра. Боги глядят, сохраняя свой ум, Не трогая струн серебра. Они не нарушат покой, Не выйдут из вечных палат. Лишь смотрят, как мы день за днём Теряем последний свой клад.

Солдатская слеза Ты уходишь — стынет сердце, Словно ива над рекою. Обернусь я горькой песней, Чтоб остался ты со мною.

Вслед за эшелоном Ой ты, поезд, змей железный, увозишь моего сокола, Сердце рвется на куски, как трава от ветра около. Как мне крикнуть через степи, чтобы ты остановился, Или с ним бы обернуться, да навеки возвратился?

Невысказанная боль Над родимой стороной нависла Злая воля, огненным мечом. Не забуду, как в слезах повисла Тишина меж нашим стылым днём.

Тигровые шрамы В джунглях бетонных, среди серых стен Я тигром блуждаю, один на один. Полос на руке — как на шкуре узор, Я сам себе хищник, я сам себе мор. Я человек, но во мне зверь живёт, Он рвётся наружу, он жертву найдёт. Я помню тот вечер: он был как и я, Но в глазах его страх — и погибла семья. Я съел его плоть, но голод не спит, Теперь моя шкура полосками скрыта. Чем больше я ем, тем сильнее тоска, В джунглях своих я один на века. Клетка моя — это тело и разум, Я сам заперт в ней, и нет мне приказа. Тигровый след на руке — каждый шрам Напоминает: я предал свой клан. И вот я стою на краю тишины, Где тени танцуют под звуки луны. Я слышу шаги — это судный зверь мчит, Он входит в меня и навеки молчит. Теперь я не тигр, не зверь, не палач, Я только полоски, и слышен лишь плач. В джунглях одиночества нету врага, Я сам себе клетка, я сам себе враг.

Зверь в полосах Тигр в клетке нарезает круги, Здесь каждый сам за себя, я один. Рисунок полос на руках — мы враги, Я зверь, что сбежал из людских паутин. Но в клетке своей я охочусь на тень, На себе оставляя кровавый след. И с каждым разом всё ближе тот день, Когда в этой клетке не станет побед. Что хищник чувствует, когда в засаде Свою же плоть считает за улов? Когда в тиши, в кромешном, чёрном аде Ему понятен каждый новый шов? Я сам себе жертва и сам себе враг, Полоски на коже — как тигра печать. В джунглях одиночества делаю шаг, Где каждый готов меня растерзать. И вот я съел человека — внутри Всё замерло в ужасе, сердце затихло. Он был как я, но теперь в темноте Я вижу свой облик, полоски на свете. В последней охоте, последний бросок Я понял: я жертва своих же оков. Полоски на руках — это мой рок, И клетка не снаружи — внутри, в мире снов.

Эхо любви Твоя любовь — как эхо в пустоте, Лишь отголосок боли в темноте. Я проклинаю тот прекрасный миг, Когда в любовь, как в омут, я проник.

Ноябрь внутри Не крик, не буря — пылинки в душе, Не рана, а осень, что в сердце легла. Всё будто на месте, но будто не твоё, И тихо струится беззвучная боль.

Фото без лайка Дима фото выложил, Денис лайк не поставил. Дима грусть в душе носил, будто мир его оставил. У Дениса рана есть, не виновен он, поверь. Два четверостишия — две разные двери.

Оксюморон Между нами оксюморон: Ты — земной, я — с Хирона. Там мера одна — Любовь, И не знаю я меры другой.

Вопрос к небу Руфус, где ты? Не слышно шагов, Только ветер стучит в ставни ночью. Украден ты злым человеком ли, Или сам ушёл, чтоб не мучиться? На радуге, может, играешь с мышами, В мире, где нет ни боли, ни слёз. Но я здесь, на земле, с пустотой за плечами, И вопрос мой без ответа зарос. Твоя миска пуста, как моё ожиданье, И когти царапин на двери бледнеют. Руфус, прости, если в чём-то вина моя, Просто знай — я тебя не забуду, не смею.

Руфус Ты пропал, мой пушистый Руфус, И не знаю, где ты сейчас. То ли вор тебя взял на узус, То ли ты ушёл в мирный час. Может, ты на радуге сидишь, Где-то в небе, за облаком сна? Или в тёмном подвале грустишь, Ожидая, когда я приду? Твой ошейник лежит на диване, А в миске — недопитое молоко. Я смотрю в окно в непогоде, И душа моя полна одиноко.

Прозрение Ты не ценила тепло, пока оно не ушло, Не замечала света, пока не стало темно.

Осознание Ты не ценила тепло, пока оно не ушло, Не замечала света, пока не стало темно.

На расстоянии Я так тоскую по тебе, Что время тянется, как век. И в этой бесконечной мгле Твой образ — мой единственный свет.

На прощанье Судьба сложилась, и пути разъехались, Коллеги растаяли в рабочей суете. Не работать нам вместе — это больно, Я очень скучаю. Всем удачи, привет!

Крик в тишине Я закричал, стоя у гроба, И тишина разорвалась на части. Мой голос, словно злая злоба, Влетел в пространство без причастий. И в этом крике — вся тоска, Что не вместила жизнь моя. Он улетел, как в небе мгла, И не вернётся, знаю я.

Прощание Уйдёшь, и мир не изменится, Но чья-то жизнь оборвётся.

Прощание Любимый муж, отец и просто батя, Ушёл из жизни ты, и догорел очаг. И в доме, где тепло твоё пропало, Лишь тень твоя по углам гуляла.