Стихи про воспоминания

Горный тост За Белокуриху поднимем тост, Где чача лилась, как горный мост. На Церковке мы пели, как могли, И те мгновенья в сердце проросли.

Тот самый вкус Вкус чачи в Белокурихе не забыть, Он с горными ветрами будет жить. На Церковке мы пели о любви, И в сердце те остались соловьи.

Эхо Церковки Воспоминанье: Белокуриха, мы, Чача в бокалах, мир без суеты. На Церковке мы пели до зари, И звёзды нам светили, как цари.

Волшебный напиток Чача в Белокурихе — не простой напиток, Он душу согревает, как забытый свиток. На Церковке под звёздами мы пели, И эхо разносилось еле-еле.

Вкус гор Помню Белокуриху, горный склон, Где чача согревала, словно сон. На Церковке мы пели до утра, А в памяти всё та же детвора.

Рельсы любви Ты помнишь, милый, Москва, поезда? Твой взгляд на прощанье — скупая звезда. Ты стал моим любя, родным навсегда, Но в грохоте рельс утонули года. Вокзалы встречали, и снова — беда: Разлука в билете, в глазах — лебеда. Москва провожала рассветом в пути, А сердце успело себя обрести. Ты помнишь тот дождь, что стучал по стеклу? Я стала твоей, хоть иду по столу. Ты стал моим любя, родным — не отнять, Но поезд ушел, оставляя печать. Колеса стучат: «Не забудь, не прости», — Другие вокзалы встают на пути. Ты помнишь, как руки сплетались в замок? Сейчас между нами — ночей сто дорог. Но я повторяю, как мантру, во сне: «Ты стал моим любя, родным при луне». Москва, поезда — это вечный сюжет, Где нету разлук, только теплый билет.

Поезда нашей памяти Ты помнишь, милый, Москва, поезда? Как провожал, обещал навсегда? Но расписанье — безжалостный рок — Нас разлучило, и вышел мой срок. А помнишь вокзал, суету, чемодан? Объятья в толпе — это лучший обман. Ты шепотом клялся: «Вернусь, погоди», — А я оставалась одна впереди. Москва за окном пролетала в огнях, Стучали колеса на тихих путях. Ты стал моим любя, родным навсегда, Но сколько разъездов, разлук и стыда! Ты помнишь холодный перрон и метель? Как ветер бросал снег с солью в постель? Москва, поезда — наша старая боль, Никто не отменит такую любовь. Теперь я считаю вагоны в ночи, В глазах твоих — рельсы, разлуки ключи. Ты — мой, понимаю, хоть вечность пройдет, И каждый состав меня к сердцу везет.

Под стук колёс Ты помнишь, милый, Москву, поезда? Тот запах вокзалов и спешку людей? Мы мчались сквозь ночи, сквозь дни и года, Чтоб стать на секунду друг другу родней. Я помню перрон, твои руки в моих, И взгляд, что согрел холоднее зимы. Мы верили: время не властно над ними, Над песней разлуки, что пели мы. Ты стал моим, любя, родным человеком, С кем даже молчанье звучит, как стихи. Мы спорили с поездами, с их бегом, Сменяя вокзалы, как в книгах листы. Москва провожала и снова ждала, Бросая огни в предрассветную тишь. Твоя теплота меня вдаль вела, И ты за спиною, как будто, стоишь. Сквозь рельсы и станции, сквозь города Я слышу твой голос: «Не бойся, я тут». Ты помнишь, как мы уходили туда, Где поезда снова скуют наш маршрут?

Москва, поезда и ты Ты помнишь, милый, Москву, поезда? Как сердце стучало в такт колёсам, Когда мы спешили туда и сюда, И город сиял нам огромным вопросом. Вокзалы встречали и снова звали, Перроны хранили наш тайный уговор. Мы в шуме станций себя узнавали, И время текло, как ночной разговор. Ты стал моим, любя, родным человеком, С которым делить и разлуки, и свет. Под стук колёс пролетали эпохи, А мы оставались важнее побед. Москва — не просто дома и дороги, Она — наша встреча в потоке судьбы. И пусть поезда увозят тревоги, Мы знаем: мы вместе и этим сильны. Теперь вдалеке, но я слышу тот звон Метро и вокзалов, где ты улыбался. Какой бы ни выдался новый сезон, Я помню, как ты моим навсегда назывался.

Тоска по касанию Хочу касаться твоего тела, Как воздуха глоток в пустыне. Твой запах — ясная примета, Что я живу в земной пучине. Мне не хватает твоего взгляда, Как света в полной темноте. Твои поцелуи — как награда, Что снится мне в пустой мечте. Хочу твоих объятий силу, Как стены крепкие в ненастье. Но ты сейчас — как призрак милый, Моё разбитое на части. Пока лишь память и желанья, И тихий шёпот по ночам. Я жду, когда придёт свиданье, И всё вернётся к нам началам.

До и после Твои шрамы на руках — как карта лет, В последний миг сжал мои — и мир погас. «Сон веза хьо» — последний твой завет, Который я несу сквозь каждый час. Я вспоминаю трубку: «Где же ты? Внучки скучают, приезжай скорей». Теперь в ответ — лишь звуки пустоты, И голос твой всё тише, всё слабей. В твоих покоях замер каждый звук, Здесь счастье жило, но ушло с тобой. Я замираю, слыша сердца стук, И понимаю: я уже другой. Ты говорил: «Не злись, иди вперёд, Судьба — лишь путь, что Бог нам начертал». Теперь я вижу: жизнь наоборот Делилась на «до» и «после» — ты пропал. Мне б на минуту, на короткий вздох Обнять тебя и тихо прошептать: «Прости, что не сказал, как ты дорог, Как больно мне — и как не передать».

Твои покои Я помню руки в шрамах, твой прощальный взгляд, В тот день, когда ты сжал мои в последний раз. «Сон веза хьо» — слова, что в сердце спят, И эхом отзываются сейчас. Твой голос в трубке, лёгкое «ну что ж», Когда я не приехал в выходной. Теперь я понимаю: это ложь — Считать, что время вечно за спиной. Вхожу в твои покои — тишина. Здесь каждый угол помнит твой уют. Как часть меня ушла с тобой до дна, И вещи без тебя уже не ждут. Ты говорил: «На бога уповай, Иди вперёд, не злись на мир иных». Теперь я вижу: пустота и рай Слились в одно в покоях опустевших. Мне б на минуту, на короткий миг Прижаться к твоему плечу щекой, Шепнуть: «Люблю» — и этот горький крик Услышать бы — и стать самим собой.

Наш общий Урал Виктор, помнишь «Землячку»? Двор, где мы росли вдвоём. Ты в девятой, я в четвёртой — Разошлись, но не уйдём. Урал-река нас принимала, Купались, спорили с волной. «Клек на весь конок» — играли, Пока не гаснет свет дневной. Война игрушечная с Борисом, Но мы — одна всегда стена. Твой дед с арбузом и сюрпризом — Нас угощала доброта. Теперь мы оба — старики, Но детство в сердце не стареет. Внук, правнук, дети — мотыльки, Их смех нам жить не надоест. Держись, мой друг! Ещё не вечер, Хоть восемьдесят — не беда. Здоровья, мира, доброй встречи С тобой, мой друг, на все года.

Другу детства Мы помним двор у «Землячки», Где детство наше пронеслось. Ты в девятой, я в четвёртой — Нам повзрослеть не удалось. На Урал бежали к водам, В «клек» играли дотемна. В войну с Борисом — мы с тобою, И наша — общая — стена. Дед твой добрый, с бахчей телега, Арбузы, дыни — детворе. Мы помним вкус того побега В июльском знойном сентябре. Теперь нам восемьдесят. Что же? Не унываем — жизнь идёт. Внук, правнук — на кого похожи? Их смех, как наш, вперёд зовёт. Здоровья, друг! С тобой мы вместе, Хоть годы мчат, как тот Урал. Спокойной старости и песне, Что детский наш не рвёт финал.

Запах детства Обоссанный забор и чучело в саду — Оля, это наш с тобой секрет. Помню, как мы прятались в беду, И смеялись, словно бы в бреду. Годы пролетели, но в душе Тот забор и чучело живут. В этой странной, грустной тишине Только эти образы цветут.

Дворовые картинки Оля, помнишь тот забор? Он обоссанный стоял. Чучело пугало вор, Ветер листья подметал. Мы смеялись, проходя, Мимо этих дивных мест. Время мчит, но, погодя, В памяти всё это есть.

Прошлое Обоссанный забор — примета Двора, где чучело стоит. Оля, где ты? Где ты, где ты? Время нас, как лист, вертит. Помню запах тот и краску, Что слезала по весне. Нашу детскую огласку В этой странной тишине.

Наш дворик Оля, чучело торчит, Рядом — обоссанный забор. Ветер листья шебуршит, Солнце светит во весь опор. Мы с тобой здесь не стоим, Разбежались кто куда. Только в сердце сохраним Эти детские года.

Голый перед врачом В кабинете белом, стерильном и пустом Стоит мальчишка, сжавшись в ком. Врач велит раздеться — он не смеет, Только кожу холодом лелеет. Снова он раздет, как в лагере тогда, Где чужие руки — не вода. Помнит: на скамейке, в духоте, Старшие шептали в темноте. «Будь послушным, делай, что велят, А не то припомнят, накалят». В деревне у реки, в сарае пыльном, Стал он куклой в мире злом и дивном. Теперь врач щупает живот и грудь, Мальчик хочет в стену утонуть. Но стоит, как столб, и смотрит в пол, Словно в прошлом не истлел уж gol. Он молчит. Врач пишет: «Всё в норме». Только страх остался в странной форме. Каждый взгляд — приказ или угрозу, И не деться от позора грузу.

Стыд Он маленький стоит в кабинете, Где белый свет и холод стен, Снимает всё, что на планете, И вновь становится совсем, Как там, в деревне, за сараем, Где старшие кричали: „Ну!“ И он, послушный и без края, Творил угодную игру. Потом был лагерь, душ, разделка, Где смех и шёпот за стеной, И та же детская издевка Над непокрытой головой. Врач говорит: „Дыши“, и смотрит, Но мальчик сжался, смотрит в пол, Он помнит, как ладони мочит И ждёт, когда пройдёт глагол. Теперь он знает: это правда, Что боль не лечится теплом, Что стыд — не просто мокрая вата, А то, что спрятано молоком.

Первый год и вечность Был год, как книга в твёрдой обложке, Где глава первая — наш разговор. Ты первой написал мне: «Привет, как можно Понять, что мир — не просто глупый вздор?» С тех пор листали каждую страницу, Вплетая строчки в общую тетрадь. Успели и поссориться, и влюбиться, И тайны друг у друга узнавать. Твой голос стал мурашками на коже, Твой чат — как остров в море пустоты. Мы были друг на друга так похожи, Что стали половинками мечты. Всё было: смех и слёзы через строчку, Слова без фильтра, правда до конца. И каждый раз, поставив точку, Мы обретали новые сердца. Ты — мой навигатор, я — твой компас, но, поверь, Мы вместе держим курс через года. Прошёл лишь год, но он открыл нам дверь Туда, где счастье длится навсегда.

Начало пути Мы встретились случайно год назад, Не зная, что нас ждёт на повороте. Твой голос прозвучал — и я впервой рад Той искре, что зажглась на той ноте. Сначала были робкие слова, Смешные смайлы, лёгкие намёки. Душа в ответ рванула, как листва, Спеша в объятья бурного потока. Потом — ночные споры до утра, Когда весь мир казался лишь помехой. Мы открывали тайны и сердца, Делились и надеждой, и утехой. Смеялись и грустили пополам, Сквозь расстоянья — нити проводов. Я благодарен этим временам За сотню новых, искренних шагов. Мы завязали узел из имён, Из общих шуток, фильмов, диалогов. Прошёл лишь год — но кажется, что он Нам подарил столетье встреч и вздохов.

Наш путь От школьной доски до студенческих аудиторий Мы вместе прошли, не боясь историй. С тобой и смешные, и грустные дни Делили — учёбы и жизни огни. Два института — как две параллели, Но дружба осталась в метели и в ели. Спасибо, Ирина, за то, что ты есть, За то, что нас связывает, а не скрести.

Сестрёнка-гонщица Она не кукол наряжала — Машинки гоняла по полу. И картонные гаражи Строила в детстве на полу. Теперь водит настоящий джип, Но помню я тот детский пыл: Как брат её учил ремонт, А она смеялась и крутила руль.