Длинные стихи

С днём рождения Ответственный, надёжный, серьёзный — Таким тебя каждый здесь знает. Но ты и улыбчивый, нежный, Твой смех всех вокруг заражает. Активный, с прекрасным ты юмором, Душа всех компаний и встреч. Искренний, добрый, без шума, Умеешь ты близких беречь. Оптимист, что несёт нам удачу, Любящий, щедрый душой. Спокойный, но в деле — иначе, Заботливый, чуткий, родной. Отзывчивый, светлый, надёжный, Таким оставайся всегда! С днём рождения! Пусть осторожно К тебе входит счастье в года.

Ожидание Бродячий пёс сидит у ворот — Там, где хозяин его позабыл. Тихо скулит, в небеса достаёт, Словно надеясь, что кто-то открыл. Дождь барабанит по жёлтой листве, Ветер приносит чужие шаги. Пёс не уходит — он в каждой траве Чует следы той минувшей ноги. Город не слышит ни лая, ни стон, Каждый спешит по своим колеям. Только в глазах — отражённый покой, Только печаль по заветным дням. Яблоки падают с веток в саду, Помнят, как вместе их рвали вдвоём. Пёс не уходит — он ждёт, как в бреду, Что всё вернётся забытым дождём. Месяц сменился, и снег намело, Холод пронзает сквозь шерсти клок. Пёс не уходит, ему всё равно, Лишь бы хозяин прийти бы смог. Вот и конец — он прилёг на крыльцо, Сердце застыло, дыханье ушло. Верность и верность, как кольца кольцо, Смертью своей он любовь перешёл. Тихо растаял в морозной дали Памятью светлой — последний приют. Пёс не бродячий — он дома, в любви, Там, где хозяина вечно ждут.

Верность до конца Бродячий пёс на перекрёстке ждёт, Где жизнь когда-то шла своим путём. Хозяин не придёт — и не придёт, А пёс всё смотрит мутным, тусклым днём. Он помнит руки, тёплый хлеб и кров, И ласку, что дарилась каждый раз. Теперь лишь ветер, пыль и звон оков Тоски, что не отпустит в этот час. Прохожие спешат, не замечая пса, Он для толпы — лишь тень среди теней. А у него в глазах стоит слеза, Всё ждущая, что станет вдруг светлей. Зима пришла, укрыла землю льдом, Но пёс не ест, не спит, не ищет кров. Он верен той любви, что битва с злом, И он готов принять свою любовь. И вот однажды, выпав на снегу, Он тихо вздох, закрыл глаза и лёг. Никто не понял, как он мог врагу Тоски дать победить — последний вздох. Ушёл из жизни верный пёс без слов, Его душа за человеком вслед Умчалась в мир, где нет ни снов, ни слов, Где вечный день и негасимый свет.

Верность до конца Под старым мостом, где трава проросла, Скрутился в комок рыжий пёс без тепла. Хозяин ушёл — не вернулся домой, А пёс всё скулил, словно кто-то живой. Он помнил ладонь на своей голове, И мяч, и прогулки по утренней мгле. Но дни проходили, и дождь моросил, А пёс всё не верил, что кто-то забыл. Прохожие шли, не глядели в глаза, Лишь ветер швырял в спину злая роса. Он ждал у ворот, где когда-то вдвоём Они засыпали под отчим дождём. Но время текло, и в глазах помутнело, От голода, холода сердце болело. Он лёг на асфальт, у дороги, в пыли, И тени, как друга, его обняли. Последний свой вздох он отдал тишине, Под небом, что стало ему как вдове. А всё, что осталось — лишь память и свет, Что верность сильнее, чем тысяча лет.

Пёс, который ждал На краю деревни, у старой избы, Где ветер гуляет и плачут столбы, Сидел рыжий пёс, не сводя с неба глаз, Хозяин ушёл — и погас в сердце газ. Он ждал его годы — весну и зиму, Считая шаги по родному дому. Но люди спешили, менялась земля, А пёс всё смотрел, как шумят тополя. Ему говорили: «Забудь, не придёт, Твой друг теперь где-то в раю живёт». Но пёс не желал понимать людей, Он верил, что друг всех зверей и вещей. И как-то под вечер, упав на порог, Он тихо вздохнул — и Господь его с ног Снял, как усталый, намокший листок, Чтоб вечно он ждал у небесных ворот. Теперь он там лает, завидев звезду, Что падает вниз, к своему гнезду. А люди не знают, что верность сильней, Чем время, разлука и холод камней.

Последний пост Бродячий пёс на перекрёстке ждал, Где ветер гнал листву и пыль столбом. Хозяин умер — пёс не понимал, Зачем теперь всё стало вдруг пустым столбом? Хозяин был — и мир имел границы: Дом, двор, прогулки, миска у дверей. Теперь исчезли все ориентиры, И пёс не знал, куда идти скорей. Он оставался там, где жили оба, Где пахло хлебом, табаком, дождём. Прохожие шептали: «Божья проба», — А он смотрел вперёд одним огнём. Не ел, не спал — лишь вздрагивал на звук Калитки скрип, шагов в ночной тиши. И в такт с дождём скулил, сжимаясь в круг, Следя за тенью уличной глуши. Пять зим, пять вёсен — вечность для собаки, Но он не сдвинулся ни на шаг. И в день, когда его нашли в управе, Он просто спал, свернувшись, как бродяга. Но сон был крепок — первый без тревоги, Без ожиданья, боли и тоски. Он наконец на той же самой крохе Земли прильнул к хозяйской у виски.

Верный до конца У старой будки, где трава в пыли, Бродячий пёс сидел и ждал закат. Хозяин умер. Люди мимо шли, А он глядел на опустевший сад. Он помнил руки, тёплый хлеб и свист, И голос тот, что звал его с крыльца. Теперь вокруг лишь клёна жёлтый лист И боль в груди, что длится без конца. Он не ушёл — он верил: вдруг обман, Вдруг дверь скрипнёт, и выйдет тот, родной. Но день сменяла ночь, туман — туман, И мир стал серым, словно под золой. Он перестал есть. Только воду пил Из лужицы, что после дождика ждала. И силы в лапах таяли, как ил, А на могиле так и не была. Однажды утром, на заре, прилёг На то же место, где сидел всегда. И в последнем вздохе, у дорог, Понял: и в смерти он не одинок, — С хозяином навеки навсегда.

Кот на перроне На лавке чёрный кот сидит — Уставший от дорог. Он на платформе сторожит Порог из ста дорог. Глаза янтарные горят, Как фары поездов. Они о чём-то говорят Без лишних, глупых слов. Он видел тысячи разлук, Вокзальный старый кот. Ему неведом скуки звук, Он знает наперёд. Когда состав уйдёт в дожди И скроется вдали, Кот скажет: «Ты не уходи, Останься до зари». Но поезд мчит, и кот молчит, Лишь хвостиком ведёт. Он душу станции хранит, Пока всё не уйдёт.

Вокзальный страж На лавке чёрный кот сидит, Глядит на поезда. Он будто вечность сторожит, Усатый, как всегда. Мелькают лица, суета, Чемоданы, рюкзаки, А кот сидит — одна мечта, До самой до тоски. Он словно ждёт кого-то здесь, Какой-то нужный рейс. А может, он хозяин весь Перрона, птиц и рельс. И если вдруг состав придёт, Кот уши навострит. Но кто уедет, кто придёт, Лишь котик не спешит. Так и сидит на лавке той, Смотря на суету, Хранитель станции пустой, Вносящий красоту.

Изнанка миров За гранью привычного, где свет угасает, Где тени сплетаются в сложный узор, Изнанка миров свои двери раскрывает, Впуская в безмолвие, в странный простор. Там время течёт не по правилам строгим, Секунды сгущаются в вязкую тьму, И звуки становятся чем-то иным, Рождая мелодию по одному. Там города из тумана и стёкол, Где улицы помнят забытый язык, И каждый прохожий — загадка, не рокот, А тихий, невидимый миру старик. Там реки из слёз, что никто не пролил, Там горы из пепла несбывшихся грёз, Там воздух пропитан тоской и любовью, И каждый здесь носит свой собственный крест. Но если ты смелый, шагни за порог, Увидишь изнанку — и станешь другим, Поймёшь, что наш мир — лишь намёк, лишь намёк На то, что скрывается вечно за ним.

Обратная сторона Когда затихает дневная тревога И город укутывает тишина, Тогда открывается тайна порога, Где наша вселенная лишь сплетена. Изнанка миров — это сны наяву, Где правила пишутся заново, Где я нахожу то, чего не зову, И вечное прячется в малом. Там бабочки носятся в танце беззвучном, И звёзды горят изнутри, Там прошлое кажется делом не скучным, И время летит, посмотри. Там море из лунного света струится, И берег из пепла надежд, Там каждый готов навсегда измениться, Сорвав с мироздания одежд. Но помни: изнанка не терпит гордыни, Она лишь для тех, кто готов Увидеть себя в этой вечной пустыне И выйти за грань без оков.

Изнанка миров За гранью привычного, в сумерках снов, Где светят иные, нездешние звезды, Там прячется изнанка миров и основ, Где сломаны времени прочные гвозди. Там тени не лгут, и зеркала не кривят, Там истина — зыбкая, как паутина, Сквозь трещины бытия, сквозь разрыв Пробиться пытается чья-то картина. Там правила писаны кровью и сном, Где каждый шаг — это выбор без права, И кажется: всё, что мы знали — обман, Лишь отблеск реальности, лживая глава. Но тот, кто заглянет за этот рубеж, Увидит, как мир наш изнанкой прошит, И каждый, кто ищет, найдёт, как чертеж, Что суть мирозданья — в изнанке лежит.

Обратная сторона Есть мир, что невидим для наших очей, Где время течёт не вперёд, а назад, Где в реках течёт не вода, а ручей Из слёз, что забыли когда-то глаза. Там здания строятся из пустоты, А улицы вымощены тишиной, Там нету ни «я», ни «ты», ни «мечты», Там вечность играет сама с собой. Там каждый прохожий — твой собственный страх, И каждый проспект — это лабиринт, Где вместо светофоров — луна в облаках, А вместо машин — только ветра инстинкт. И если однажды ты в этот мир Попадёшь, не ищи обратный билет, Ведь изнанка — не тень, а наоборот, И в ней ты найдёшь свой истинный свет.

Безветренная ночь А светлые лучи луны далекой Гладь тумана нежно серебрили, И звезд гирлянды небосвод высокий, Как маргаритки поле, оживили. И не было в тот час ветров жестоких, Они умчали в дальние края. Лишь сосны на посту стояли И спящих как будто охраняли. Внизу трава росою укрывалась, Цветы закрыли глазки до утра, И тишина вокруг нас обнималась С прохладой, что спустилась к нам с ветра. В такие ночи хочется забыться, Услышать, как поют колокола, И в звездной пыли навсегда укрыться, Где вечность, словно мать, нас позвала.

Ночная стража А светлые лучи луны далекой Гладь тумана нежно серебрили, И звезд гирлянды небосвод высокий, Как маргаритки поле, оживили. И не было в тот час ветров жестоких, Они умчали в дальние края. Лишь сосны на посту стояли И спящих как будто охраняли. Внизу у ног их озеро дремало, Вода хранила отблески луны, И тишина вокруг не уставала Дарить покой для сердца и души. Ни шороха, ни звука, ни движенья, Лишь звезды шепчут вечные стихи, И в этом сне, полном отраженья, Сливаются мечты и пустяки.

Свет для Дочерних Дней Лазурный берег, шёпот волн и ты, Стоишь у края, полная мечты. Пусть долгий путь твой будет весь в лучах, Где свет и счастье плещут на руках. Любовь, что дарит мир и теплоту, Пусть охраняет каждую черту. Ангелы следят за твоим крылом, Чтоб не коснулось горе, зло иль слом. Ты вся — тепло, ты вся — любовь и свет, Моей души негаснущий букет. И на пути, где годы, словно сны, Сияй, дитя, до самой седины. Тебя люблю я больше всех наград, Ты — мой живой и вечный звездопад.

Дочь на Лазурном Берегу На берегу лазурном, у волны, Ты встретишь все, о чем мечтала. Пусть дали света и тепла полны, Чтоб ты, смеясь, как прежде, расцветала. Твой долгий путь — как солнечный восход, Где каждый день — подарок и открытье. Любовь и счастье пусть ведут вперёд, Храня тебя в любые лихолетья. Ангелы крылом тебя укроют в тишине, И свет горит негаснущей звездою. Я так люблю — и в этой глубине Молитвой за тебя всегда с тобою. Пусть жизни путь лучист и бесконечен, И радость согревает каждый миг. Ты — свет в моей судьбе, и в каждом слове вечен Любви моей негаснущий родник.

Судьба и искупление Как смерть в глаза видавший жизни, спросила: «Ты ждала меня?» И жизнь печальная сказала: «Жила ли я, иль это всё мечта?» Ведь прежде чем войти в твои чертоги, Я долго шла по гибельной дороге, Плутая по пути обид, тревог, Пока мой путь не стал одним из многих. Когда мое страданье — искупленье За все ошибки, сделанные мною, Как видно, мне назначена судьбою Двойная мука за мое терпенье. И если вздохи, бледность, униженье Напрасны и пощады я не стою, Возьми меня, того я стою, И смерть, подумав, вздохнув, ушла.

Диалог с неизбежностью Как смерть в глаза видавший жизни, спросила: «Ты ждала меня?» И жизнь печальная сказала: «Жила ли я, иль это всё мечта?» Ведь прежде чем войти в твои чертоги, Я долго шла по гибельной дороге, Плутая по пути обид, тревог, Пока мой путь не стал одним из многих. Когда мое страданье — искупленье За все ошибки, сделанные мною, Как видно, мне назначена судьбою Двойная мука за мое терпенье. И если вздохи, бледность, униженье Напрасны и пощады я не стою, Возьми меня, того я стою, И смерть, подумав, вздохнув, ушла.

Изнанка сказки Я — та, кого в сказаниях клянут, Чей образ в детских снах внушает страх. Но кто из вас хоть раз взглянул на суть, Увидел свет в моих горящих глазах? Меня сжигали, вешали, топили, За то, что я умела и могла. За то, что травы тайные хранила, И отводила беды от села. Меня пугали дети в колыбели, Шептали «ведьма» вслед у старых врат. А я лишь знать хотела, в самом деле, Зачем нам боль, зачем нам смерть и ад? Я не летала в полночь на метле, Не пила кровь младенцев по ночам. Я просто видела, что спрятано во мгле, И помогала тем, кто верил снам. Теперь я здесь, на изнанке бытия, Где сказки врут, а правда — как ножом. Я не прошу прощения, друзья, Я просто помню, что была добром.

Ведьмовская правда Вы знали ведьму лишь по злым словам, По россказням у тлеющих костров. Но я открою правду вашим снам: Я не слуга исчадий и врагов. Меня пугали дети у реки, Крестились вслед, шептали «отойди». А я лечила, несмотря на крик, И собирала травы впереди. Меня сжигали, чтоб не знать стыда, За то, что я мудрее, чем они. Мои рецепты, зелья и труды Спасали жизни в самые дни. Я знаю, что в лесу таит луна, И как зверьё от бури уберечь. Моя душа, как чаша, не полна, Но я готова вечность беречь. Так не судите, люди, по молве, Не верьте сказкам, что полны огня. Я — просто женщина, что на траве Искала смысл, а не искала дня.

Изнанка страшной сказки Меня сжигали, но не помню боль, Осталась только горечь и тоска. Я — та, кого считали злой юдоль, Чья жизнь была страшнее, чем строка. Мне приписали сделки с Сатаной, Союз с луной и чёрные дела. А я всего лишь знала, что порой В лесу ночном кружится мошкара. Мои глаза — не зеркало грехов, Мой смех — не вой, а тихий, грустный звон. Но люди выбирали из стихов Лишь те, где я — проклятый, злой закон. Я не варила в котлах детских слёз, Не насылала порчу на поля. Я просто шла, где вереск и откос, И принимала небо и земля. Теперь я — миф, пугало для детей, И в каждой сказке мой коварный лик. Но если ты заглянешь в сумрак дней, Увидишь: ведьма — просто женский крик.

Исповедь ведьмы Меня сжигали на кострах за то, Что я умела слышать шёпот трав. Мой дом — избушка, где темно и зло, Но я хранила древний, мудрый нрав. Мне приписали порчу и беду, Сказали: «Ведьма, дьяволу сестра». А я всего лишь знала, что в пруду Живёт русалка с ночи до утра. Мои зелья — отвары от тоски, Мои проклятья — эхо злых обид. Но люди видели лишь зрак тоски, И страх в сердцах, как ядовитый щит. Я не летала в полночь на метле, Не превращала в жаб и вороньё. Я просто жила в мире и тепле, Но не простили мне моё жильё. Теперь я тень, что бродит у болот, И в страшных сказках мой бессмертный след. Но если кто-то правду знать придёт, Я расскажу, что ведьмы — просто нет.

Разбитая иллюзия Любовь казалась сладкой мне когда-то; В плену надежд несбыточных и грез. Душа цвела, желаньями объята, Не видя притаившихся угроз. Все фальшь и ложь, чему я верил свято! Надежды пролились ручьями слез. Мне больше не нужна твоя расплата, И сердца стук в ответ не отзовется. Я разлюбил. Исчезла вся отрада. Погас огонь, что жаром в жилах жег. Твоих обманов мне теперь не надо, И наважденья сладкого итог. Ушла любовь, как утренний туман, Оставив только горечь и обман. И в тишине холодных, темных стран Я понял: был я слеп и глуп, и пьян.