Трагические стихи

В тисках смеха Я проклятая, жизнь смеётся надо мной, И этот смех звучит как приговор. Он обжигает душу до костей, Оставляя в ней лишь пустоту теней.

Судьба и искупление Как смерть в глаза видавший жизни, спросила: «Ты ждала меня?» И жизнь печальная сказала: «Жила ли я, иль это всё мечта?» Ведь прежде чем войти в твои чертоги, Я долго шла по гибельной дороге, Плутая по пути обид, тревог, Пока мой путь не стал одним из многих. Когда мое страданье — искупленье За все ошибки, сделанные мною, Как видно, мне назначена судьбою Двойная мука за мое терпенье. И если вздохи, бледность, униженье Напрасны и пощады я не стою, Возьми меня, того я стою, И смерть, подумав, вздохнув, ушла.

Диалог с неизбежностью Как смерть в глаза видавший жизни, спросила: «Ты ждала меня?» И жизнь печальная сказала: «Жила ли я, иль это всё мечта?» Ведь прежде чем войти в твои чертоги, Я долго шла по гибельной дороге, Плутая по пути обид, тревог, Пока мой путь не стал одним из многих. Когда мое страданье — искупленье За все ошибки, сделанные мною, Как видно, мне назначена судьбою Двойная мука за мое терпенье. И если вздохи, бледность, униженье Напрасны и пощады я не стою, Возьми меня, того я стою, И смерть, подумав, вздохнув, ушла.

Исповедь ведьмы Меня сжигали на кострах за то, Что я умела слышать шёпот трав. Мой дом — избушка, где темно и зло, Но я хранила древний, мудрый нрав. Мне приписали порчу и беду, Сказали: «Ведьма, дьяволу сестра». А я всего лишь знала, что в пруду Живёт русалка с ночи до утра. Мои зелья — отвары от тоски, Мои проклятья — эхо злых обид. Но люди видели лишь зрак тоски, И страх в сердцах, как ядовитый щит. Я не летала в полночь на метле, Не превращала в жаб и вороньё. Я просто жила в мире и тепле, Но не простили мне моё жильё. Теперь я тень, что бродит у болот, И в страшных сказках мой бессмертный след. Но если кто-то правду знать придёт, Я расскажу, что ведьмы — просто нет.

Изнанка страшной сказки Меня сжигали, но не помню боль, Осталась только горечь и тоска. Я — та, кого считали злой юдоль, Чья жизнь была страшнее, чем строка. Мне приписали сделки с Сатаной, Союз с луной и чёрные дела. А я всего лишь знала, что порой В лесу ночном кружится мошкара. Мои глаза — не зеркало грехов, Мой смех — не вой, а тихий, грустный звон. Но люди выбирали из стихов Лишь те, где я — проклятый, злой закон. Я не варила в котлах детских слёз, Не насылала порчу на поля. Я просто шла, где вереск и откос, И принимала небо и земля. Теперь я — миф, пугало для детей, И в каждой сказке мой коварный лик. Но если ты заглянешь в сумрак дней, Увидишь: ведьма — просто женский крик.

Предостережение Сизари не смотри — уйди: Плоть рвётся в когтях кривых. Запретной красоты в груди Не удержать в цепях живых.

Раненый взор Сизари не смотри — в крови Рвётся плоть в кривых когтях. Запретная красота любви Оставит шрам в твоих глазах.

Вечная разлука Над хмурым небом нам с тобой не встретиться, Слова из памяти навек сотрутся. И только эхо в темноте ответит, Как наши голоса сольются.

Надежда в темноте Тусклый свет в моей могиле — Это лунный блик в пыли. Вы меня не разбудили, Не нашли и не спасли. Тишина сжимает горло, Взгляд упал на тот конец. Даже ты прошёл покорно Мимо, не поняв сердец.

Столпотворение Смешались языки, и рухнул план, Кирпич к кирпичу — но небо не достать. Господь развеял гордый Вавилон, И людям суждено теперь блуждать. Они забыли общий свой глагол, Разбились на племена и века. Лишь ветер носит пыль былых столов, Где речь звучала, как одна река.

Разрушенный замысел Они хотели имя сотворить, Чтоб не рассеяться по всей земле. Но Бог сошел, чтоб гордость сокрушить, И смешал речь — и стал язык во мгле. Теперь мы строим башни из словес, Но каждый камень — новый водораздел. И только эхо от былых чудес Звучит в руинах, как прощальный предел.

Разрушение Вавилона Господь сошел взглянуть на этот град, Где люди возомнили себя — боги. И смешан был единый их язык, Чтоб не нашли к вершине путь-дороги. Теперь в руинах башня и мечта, И в суете никто не слышит брата. Так наказанье — вечная тщета, И в мире слов — разбитая палата.

Pour toi, mon étoile Comme je t'adore, ma belle créature, Dès notre première rencontre, j'ai vu tes joies. Tes yeux tristes cachaient tant de blessures, Mais je voulais essuyer chaque larme de toi. C'était si douloureux de voir tes yeux si las, Après tout, je les aimais tant, tu le sais. Toutes ces peines qui ternissaient ton éclat, Comme je voulais protéger ta sincérité. Pour ne voir que de la joie dans tes yeux, Mais en cela, toi seule décides si tu veux Me laisser approcher de ton amour si précieux, Ou rester loin, sous un ciel nuageux. Nous savions tous les deux que le contact des lèvres Ne se terminerait pas bien, c'était écrit. Après tout, cela pourrait provoquer ma fièvre, Et combien de vies nous gâcherions, mon amie? Je ne peux plus supporter de voir tes larmes, J'ai tout fait pour te faire sourire, ma flamme. Après tout, tu portes mes yeux bien-aimés, Et sans toi, je ne suis qu'une âme damnée.

Mon amour interdit Comme je t'adore, ma belle créature, Dès notre première rencontre, j'ai vu tes peines. Tes yeux tristes, si doux, quelle blessure, Je voulais chasser tes joies incertaines. Toutes ces larmes ternissaient ta sincérité, Je rêvais de protéger ta bonté. Mais toi seule décides si tu laisses approcher Mon amour qui pourrait tout embraser. Nous savions tous deux que ce baiser Ne ferait qu'attiser ma jalousie. Combien de vies alors allons-nous gâcher, Si je cède à cette douce folie? Je ne peux plus voir tes yeux pleurer, J'ai tout fait pour te voir sourire. Mais tu portes mes yeux bien-aimés, Et sans toi, je ne peux plus vivre.

На прощание Ну вот и всё. Конец истории. Я этот путь прошла до дна. Он был тяжёлым — нет иллюзий, Душа раздавлена, больна. Но жизнь велит идти на свет, Хотя внутри — сплошной рубец. Спасибо за жестокий, ценный Урок, который стал венец. Я оставляю на прощанье Тебе — блокнот, в нём каждый стих. В них бьётся боль и восклицанье, И свет, что мы не сохраним. Пускай живёт, как отголосок, Во мне — часть памяти, как дар. Ты стал суровым и высоким Уроком, что послал удар. Но я иду. Закрыв страницу, Стихи и боль оставлю тут. Прощай, позволь мне удалиться, Где новые пути растут.

Последний дар И всё. Финал. Поставлена запятая, Хотя внутри — сплошной кромешный ад. Я шла сквозь боль, ни шагу не сбавляя, Теперь же просто развернусь назад. Спасибо, что дал мне такой урок, Который выжег душу до корней. Я уношу в свой новый одинокий срок Лишь горький опыт этих трудных дней. Оставлю здесь свои стихи и память — Они не для тебя, а для меня. Пускай тебя ничем не озарят мне, Уже не верю я в обман огня. Но надо жить, смеяться и дышать, Хотя бы ради будущих рассветов. Ты был моим паденьем и тетрадью Стихов, что не увидишь ты при этом.

Клятва тьме Их клятва скреплена не словом, а мечом, Их верность — только тьме, не королям. Они идут, сжигая всё кругом, Но плачут по несбывшимся мирам.

Разбитая вера Экран растворил наш обман, Слова — будто лезвие кинжала. Я выпила горечь до дна, Душа моя еле дышала.

Пустота внутри Экран показал лишь обман, Слова — что лезвие кинжала. Я выпила горечь до дна, Душа моя вся трепетала.

Осколки лжи Экран погасил наш роман, Слова — что осколки кинжала. Я выпила горечь до дна, Душа моя вновь задрожала.

Горькая правда Экран отражает обман, Слова — как удары кинжала. Я выпила горечь до дна, Душа моя тихо дрожала.

Гранит и кровь На граните пятна крови, Власть врет, что всё пройдет. Криминал в парадной ловит Того, кто правду здесь найдет.

Имперский закат Имперский город в дыме тонет, Под сводом власти — тлен и мрак. Криминал в шёпот уронит Свой выстрел, как последний знак.

Тени прошлого Тёмные рыцари в ночи безмолвной Стоят на страже, как немые скалы. Их плащи из мрака, взгляд холодный, Мечи готовы для последней схватки. Их души ранены, но не сломлены, Они хранят обеты старых клятв. В ночи беззвёздной, ветром овеяны, Они несут свой вечный, горький яд.