Стихи о скорби

Памяти Фатея Он ушел на войну молодым и живым, Не гадал, что судьба повернется иначе. Шел за правду, за мир, за Отчизну — своим, Не боялся ни пули, ни взрыва, ни плача. В ноябре почтальон принесет похоронку, Мать прижмет треугольник к груди, не дыша. И застынет слеза на щеке, как осколок, А в душе поселится глухая тоска. Похоронят героя под стоны сирены, Под знаменами цвета пожара и тьмы. Но останется светлая память нетленной, И цветы принесут к изголовью зимы. Ты не верил, Фатей, что уйдешь навсегда, Что подкосят тебя украинские земли. Только звонкая сталь не вернет никогда Тот огонь, что в груди у солдата горели. Спи спокойно, боец, твоя жизнь не напрасна: Ты свой долг до конца, до последнего нес. Ты ушел в бессмертье, но остался в нас, ясно? Твое имя — наш стяг, твоя смерть — это вскрик без слез.

Цена Победы Мы празднуем День Победы опять, Но боль от потерь нам не утихать. Погибших в бою мы сегодня чтим, Без них бы мы жили теперь под другим.

Вечный огонь У Вечного огня стоят цветы, И тишина склоняет головы. Девятое мая – день святой мечты, Чтоб не было больше войны.

Гордость и боль Ты ушел за землю воевать, И нести свой крест, и умирать. Не могу тебя я обнимать, Только горько плакать и молчать. Ты — мой сын, и я тобой горжусь, Ты — герой, ты землю спас родную. Но в душе моей — глухая грусть, Я с тобой прощаюсь, не ревную.

Сыновний долг Ты ушёл, мой мальчик, на войну, Защищать свой дом и край родной. Я молил судьбу спасти одну Жизнь твою, но ты погиб, герой. Ты не сдался, бился до конца, Честь и совесть не могли предать. Только боль отца и боль бойца Навсегда в душе теперь стоять.

Память о сыне Ты ушел за землю воевать, За родные, отчие поля. Не вернуть тебя, не докричать, Только горько плачет вся земля. Я растил тебя, учил добру, Ты был смел и честен, как отец. А теперь сижу один в миру, Скорбь сжимает сердце, наконец.

Вечная вахта Илья Романенко, гвардии матрос, Ты встал на вечную вахту сейчас. Сорок пять дней не дожил до весны, Но в памяти нашей ты жив, не угас. Ты выбрал долг, а не покой, Сражался смело за страну. И пусть земля тебе травой, Мы не забудем ту войну. Погиб в бою, но не убит, Твой дух живёт среди живых. И над могилой небосвод Сияет в звёздах золотых.

Матрос Он был матросом, гвардии старшим, Служил Отчизне, не прося наград. Ушёл в вечность, оставив нам фарватер, Где светят звёзды, как его взгляд. Два года жизни — целая эпоха, Он в двадцать пять познал всю суть войны. Илья, ты не ушёл, ты стал эпохой, Где нет войны, а только тишины. Мы помним подвиг, помним твоё имя, Твой путь морской, прерванный судьбой. Ты навсегда остался молодым, С небес глядишь на нас, как часовой.

Памяти Ильи Илья ушёл в бессмертный путь, Где волны чёрные не бьют. Он не хотел войны ничуть, Но долг и честь его зовут. Гвардейский флаг над ним шумит, Матросской верностью храним. Земля России крепко спит, А он — в раю, среди святых. Сентябрьский день и август-боль, Два года жизни и любовь. Он принял смерть, как пароль, Чтоб в мире не было оков.

Красные звёзды «Праздник?! Не дай Бог такого никому», — Сказала та, что пятерых ждала. Звёздочки жестяные на дому Краснеют, будто капли из стекла. «Изба пуста», — и эхо по дворам Разносит эту горькую мольбу. Война прошлась, оставив боль и шрам, И ни одну не обошла семью. Мелькают звёзды россыпью во тьме, Как вечные огни на рубеже. И в каждой избе, в каждой тишине Молитва о погибших мираже. Не праздник это — день, когда мы чтим Тех, кто ушёл, но не ушёл из нас. И в каждом сердце вечно неспроста Живёт та боль, что не угасла в час.

Пустая изба Война прошлась по судьбам, как ножом, Пятерых забрала, оставив лишь тоску. Звёзды жестяные на домах — огнём, Напоминаньем о том, что не вернутся к сроку. «Изба пуста», — старуха прошептала, И в каждом доме эхо повторило ту же весть. Пять потерь — не цифра, а острая рана, Которой даже через годы не перестать цвести. Ни семьи не осталось, где бы не было вдов, Где бы мать не ждала сына с проклятой войны. Красные звёзды — как капли крови с тех годов, Что на стенах домов до сих пор не смыты. Но живём мы, храня в сердце этот свет, Память о тех, кто не вернулся с поля. И пусть праздник со слезами — День Побед, Мы помним каждого, кто подарил нам волю.

Журавлиный плач Седина на висках, а глаза всё глядят Вдаль, где поле и неба край. Сын ушёл на войну, был тогда он солдат, А теперь — лишь в памяти рай. Каждый вечер она зажигает свечу, Молит Бога за упокой. И не верит, что сын не вернётся к лучам, Что навеки он стал травой. Ветер воет в трубе, как надрывный плач, Мать выходит на крыльцо. Видит в небе клин журавлей — это знак, Что сыновье бьётся сердце. Но не слышит она, как кричит журавль, Как звенит в вышине тоска. Мать упала на снег, и затихла даль, Только сын её ждёт у реки. С той поры каждый год, в день, когда снег растает, На могилу ложится цветок. Это мать и сынок, хоть на миг, но встречают Тот последний, прощальный денёк.

Помним Девятый день, весна в цвету, Сияет солнце над страной. Мы чтим святую ту войну, Оплаченную нам ценой. Склонив колено, помолчим У обелисков и могил. Победы свет неугасим, Пока мы помним, кто добыл.

Сыну Роману Роман, мой сын, ты выбрал путь, Позывной твой — «Носик» — не забуть. Якут, ты пал в чужой степи, Но в сердце моём ты не спи. «Радуга», «Веном», «Большой» — Твои друзья, что шли с тобой. «Жадный» и «Добрый» — все в строю, Они хранят память твою. Ты погиб, но не ушёл, Ты в вечность светлую вошёл. Позывные ребят — как стяг, Твой подвиг не забудет враг. Якут, сынок, ты был силён, Ты честь и долг хранил, как сон. Теперь ты вечно в небесах, В моих слезах, в моих стихах. Спи спокойно, мой герой, Ты навсегда остался мой. «Носик» — позывной твой жив, Он в каждом сердце, как порыв.

Сыну, ушедшему в бессмертие Сынок, ты улетел в бессмертие своё, Оставив нам лишь фото и жильё. «Носик» — позывной, что стал твоим щитом, Но не укрыл от пули за холмом. Твои друзья — «Радуга», «Веном», «Большой», «Жадный» и «Добрый» — все они с тобой. Вы вместе шли сквозь ад и через боль, Чтоб мир не знал, что значит быть рабой. Якутский мороз не выстудит тоску, Что мать несёт в пустом своём мешку. Ты не вернёшься в отчий дом весной, Лишь ветер стонет над твоей стеной. Но знай, мой сын, я не ропщу на рок, Ты выбрал путь, хоть был он так жесток. Спи, воин, под защитой облаков, Ты для меня — из самых лучших снов. Пройдут года, но имя твоё — свет, Который не погаснет, нет. Ты — гордость наша, боль и тихий плач, Прости, что не уберегли, палач.

Памяти Романа «Носика» Навеки двадцать два — и вечность впереди, Ты уходил в рассвет, оставив свет в груди. «Носик», ты был сыном, воином, мечтой, Якутская земля прощается с тобой. Там, за чертой, где тишина и дым, Ты встал в один строй с Радугой и Веном. «Большой», «Жадный», «Добрый» — братья по судьбе, Вы навсегда в нашей памяти, в мольбе. Не дописал письмо, не обнял мать плечом, Но подвиг твой не стёрт ни временем, ни чем. В окопах той войны, где каждый шаг — как крест, Ты нёс свой долг до самых до небес. Теперь в краю, где вечные снега, Твой дух парит над сопками, строга. И каждый, кто тебя любил и ждал, В молитве имя тихо повторял. Спи спокойно, Роман, твой бой окончен, Ты навсегда в сердцах, ты не заточен. Позывной твой — как эхо среди скал, Кто жил как воин — тот бессмертным стал.

Память Горит звезда над братскою могилой, Мы не забудем тех, кто не дошел. Их подвиг вечен, их поступок — сила, Россия помнит, кто в бою полег.

Груз 200 Был весел парень, как никто, Смеялся, пел, не ведал зла. Груз 200 — чёрное пальто, И боль в груди, как от ножа. Он возвращается домой Не с песней — с тишиной пустой. Голодный груз, не холостой, Земля родная станет тьмой.

Дорога без ответа Вагон, и цинк под белым полотном. Дорога в вечность — серым полотном. Никто не скажет: «Будет всё прекрасным». Здесь только звук шагов по травам красным. Приказ пришёл — и нет обратной связи. В глазах родных — лишь чёрные закаты. А груз-200 лёг на плечи нам. Простите нас, что ваши сны не сняты.

Над твоей плитой Над твоей плитой гранитной Ветви клёна шелестят. Мы пришли с поклоном скрытным, Три судьбы в ряду стоят. Я — жена, что помнит руки, Сын — твой отзвук и твой свет, Мать — в бессоннице и муке, Общей боли равный след. Ты ушёл в иные дали, Но в сердцах остался жить. Как бы мы ни тосковали, Не дано нам воскресить. Только память — крепче стали, Только вера — выше туч. Мы тебя не потеряли, Ты — наш вечный, светлый луч.

Три голоса у плиты Три голоса слились в молчанье У этой каменной черты. В них — сына, матери, жены Одно на всех: «Люблю, прощай». Ты был опорой и стеной, Теперь — звезда в ночи застыла. Но память держит нас с тобой, Как эта надпись — «Жил, любил». Мы не устанем приходить, Чтоб тихо камень обнимать. И в этой вечности хранить Твою улыбку, взгляд и стать. Ты — наш покой и наша боль, Слияние рая и земли. Мы здесь, под клёном, в час любой, Твои родные — ждём вдали.

Ты ушёл, но свет остался Ты ушёл, но свет остался В каждом взгляде, в каждом дне. Сын твой очень повзрослел, Мама помнит о тебе. Мы приходим к плите этой, Принося цветы и тишину. Ты навеки в нашем сердце, Защищая нас свысоку. Не забыть твою улыбку, Твой надёжный, тёплый взгляд. Ты ушёл — но не оставил Ни жену, ни сына, мать. Мы храним твой образ светлый, Как заветный талисман. Ты — наш ангел, вечно рядом, Хоть и скрыт за облаками.

Невыученный урок Мы не простились — просто расстаёмся, Как в детстве, летом, на три долгих дня. Но с той войны домой не возвратятся, И эта вечность — плата за меня. Простите нас, что живы, что смеёмся, Что ваш сынок ушёл в последний бой. Мы перед вами в вечном долгу вьёмся, Он стал для всех небесной звездой.

Навсегда в сердце Он был из тех, кто вечно улыбался, Кто в трудный час плечо своё подставит. Навеки молодым теперь остался, И сердце наше этот факт кровавит. Родители, вам силы сохранить И помнить сына добрым, не скупым. Он не ушёл — он будет вечно жить В сердцах, что стали чуточку пусты.