Стихи о вине

Бремя любви Ты прости, что любовь моя – бремя, И ночами не ведом покой. В этом мире жестоком, не время, Быть счастливой, наверно, со мной. Я хотел бы развеять все тени, Что легли на прекрасный твой лик. И забыть навсегда сожаленья, И вернуть в жизнь потерянный миг. Но, увы, не исправить ошибок, И не смыть их потоком реки. Ты ушла, не простив мне улыбок, И остались лишь слёзы в строки.

Тяжёлый год В две тысячи девятнадцатом году Наташка совершила зло: одну Бабушку свою поколотила. С тех пор в душе — лишь пустота и стыла.

Последний вопрос Что же случилось, блядь, с тобой В обоих смыслах? Я не знаю. Ты стал пустым, как лист сухой, И я себя в том обвиняю.

Виновница По двору бежит свинья, Визг стоит: «Чур не я!» Это кто ж тогда напакостил? Пёс рычит — уже без шалости.

Без твоих голосовых Твой Тик-Ток — как соль на рану мне, Я каждый эфир смотрю, но не с тобой. Мне не хватает голоса в тишине, Твоих «Привет» и «Как ты?» — сам не свой. Я виноват, что ссора началась, Что не смолчал, что накричал с утра. Прости, родная, дай нам шанс — сейчас Всё исправлять и верить до утра. Мне страшно потерять тебя, поверь, Я разрываюсь от любви и мук. Давай откроем настежь эту дверь, Где слышен только сердца стук.

Прости, моя зая Я снова смотрю на твой эфир в сети, И бесит, что не рядом ты, не тут. Мне так нужны твои слова: «Прости», Но сам я первый шлю мольбам приют. Мне не хватает сообщений твоих, Как воздуха, как света по утрам. Я виноват — и в этом весь мой стих, Всё вывернул наизнанку, к ранам. Прости, родная, я люблю — и пусть Весь мир узнает, как мне больно жить. Я не хочу, чтоб нас покрыла грусть, Давай друг друга просто не тужить.

Эфиры без тебя Ты в Тик-Токе, а я опять один, Листая ленту, злюсь и устаю. Твой каждый эфир — как будто бы рубин, Но без тебя я душу отдаю. Мне не хватает голоса в трубe, Твоих «Привет» и «Как дела?» в тиши. Я виноват, что в ссоре, как во сне, Прости, родная, слышишь, не спеши. Я так боюсь тебя навек терять, Что сердце рвётся в клочья от тоски. Давай всё это горе забывать, Сжигая в пепел горькие виски.

Моя вина Я виноват, прости, молю, За эту ссору, за молчанье. Тебя я, кажется, люблю Ещё сильней, чем в день венчанья. Позволь мне заново начать, Стереть все горькие обиды. Хочу с тобою лишь летать, Без ссор, без тени панихиды.

Невыученный урок Мы не простились — просто расстаёмся, Как в детстве, летом, на три долгих дня. Но с той войны домой не возвратятся, И эта вечность — плата за меня. Простите нас, что живы, что смеёмся, Что ваш сынок ушёл в последний бой. Мы перед вами в вечном долгу вьёмся, Он стал для всех небесной звездой.

Слепые Мы знаем о войне лишь понаслышке, И в этом наша слабость и вина. Ведь те, кто видел смерть в глаза, Нам завещали помнить имена.

Поэт запретной любви Не знаю я, насколько всё-таки верна, Насколько правильна любовь к тебе. Той, чья душа словно луна, К кому бежать готова вновь. Вина и стыд мне не дают покоя, Они как прутья, раскаленные в огне запрета. Поэтому, всю правду я сокроя, Буду и дальше строить из себя поэта. Но истина — она как острый нож, Разрезает ткань придуманных миров. И ты, мой свет, меня не разбудишь, Когда я сплю в объятьях лживых снов. Я помню каждый жест и каждый взгляд, Что ты дарила, не боясь огня. Но между нами вырос этот сад, Где вместо роз — колючки и броня. Стихи мои — единственный исход, Где я могу быть честным до конца. Пусть даже этот вымысел урод, Но в нём живет живая часть лица.

Забыв покой В плену у собственного эго, И каждый в чём-то виноват. Мы раним словом невпопад, Не слышим крика чьей-то боли.

Роли Мы раним словом невпопад, Не слышим крика чьей-то боли. И каждый в чём-то виноват, Играя выбранные роли.

Вихрь возмездия Движет кровная месть, как вихрь в полях, Преследует виновных без пощад. Гнев и зависть — два острых клинка, Доводят их до безумия взгляд. Она создаёт напряжённый шквал, Где каждый миг — как бой на краю. В крови — огонь, в душе — пустой зал, И нет пути к забытому раю.

Вечерний звонок Мама, прости за тот вечер проклятый, Когда я напился и стал неопрятный. Пиво лилось, как вода из-под крана, А я забыл про звонок — вот и вся драма. Ты ждала мой голос в тиши ночной, А я лежал, отключённый, пьяный, чужой. Совесть теперь грызёт, как острый клык, И каждый миг напоминает о них. Я знаю, ты не спишь в такие часы, И мысли твои полны лишь тревоги. А я, как эгоист, в своём угаре, Не подумал, как больно будет маме. Забытый телефон лежал в углу, А в сердце пустота и тяжкая мука. Прости за эту глупую ошибку, За то, что подвёл и разбил твою улыбку. Пусть эти строки станут искупленьем, И больше не повторится это паденье. Я клянусь тебе — исправлюсь скоро, Чтоб снова быть тем сыном, что ты ждёшь с утра.

Моё раскаяние Я напился пива, забыл позвонить, И теперь не могу свою вину скрыть. Прости, мама, за этот вечер пустой, Я самый плохой, но твой сын дорогой.

Поиск виновного И стихнет шум, что нам на уши давит, И станет тихо, словно в час раздумий. А лес огнём пылает, кто поджигает? Найти виноватых — наш долг и бремя. Мы ищем зло в чужих поступках, взглядах, Не замечая искры в собственном сердце. Пламя ползёт, сжигая всё на свете, А мы всё спорим, кто же виноват здесь.

Вопрос без ответа И стихнет шум, что нам на уши давит, И в тишине вопрос возникнет резко: А лес огнём пылает, кто поджигает? Найти виноватых — это так просто? Мы пальцем тычем в небо и в соседа, Ищем врага в чужом лице и жесте. Но пламя не унять пустыми спорами, Оно горит в душе у каждого из нас.

Память совести Ты убегаешь не от людей, Ты бежишь от своего раскаянья. Тебе страшен не мир, а осознанье, И признание своего покаянья. Твой попутчик в глухой ночи — Совесть, будет в память твою ломиться, Не давая забыть события, лица, И твою неотступную боль.

Тень раскаяния Ты убегаешь не от людей, Ты бежишь от своего раскаянья. Тебе страшен не мир, а осознанье, И признание своего покаянья. Но где бы ни был — в шуме городов Или в тиши опустошённых сёл — Всё слышишь голос собственных грехов, Что, как набат, в душе твоей зазвёл.

Тени совести Ты бежишь от людей, но не от вины, От раскаянья, что гложет изнутри. Не мир страшен тебе, а свои же черты, И признание в том, что ты сам не в ладу. В ночных тенях ищешь ты тихий приют, Но совесть бодрствует, не даёт отдохнуть. И в сердце, как пламя, тревога живёт, Отрады не зная, лишь страх и невзгоды.

Эхо ВДНХ Под сводами «Полиса» темно, Где воздух пахнет пылью и тоской. Ярослав Краснов слушает одно, Как эхо повторяет приговор сухой. Он офицер, что служил Рейху Четвёртому, На «ВДНХ» вёл свои отряды в бой. Там рушились тоннели под обвалом, И гибли те, кто верил в мир иной. Теперь его судят за те преступления, Что оставили шрамы на стенах. В глазах — усталость, словно отмывание, От крови, что лилась в тех темных днях. Он помнит крики, взрывы, дым и пламя, И как дрожала земля под ногами. Но приказам подчинялся строго, Не задавая лишних вопросов много. И вот сидит он, сгорбленный и седой, В метро, где нет ни солнца, ни надежды. Его вина висит над головой, Как тяжкий груз, что не сбросить с плеч, как прежде. Судьи молчат, их лица — как маски, Решение уже давно готово. Ярослав Краснов — лишь ещё одна развязка В войне, что превратила всех в врагов. И в темноте метро, где правды нет, Он понимает: нет пути назад. Лишь эхо прошлого несёт ответ, Что каждый выбор вёл к таким страдам.