Стихи о современности

Порционное счастье Дугин, философ, воду отключил, За поведенье Интернет — порционно. В Иране так? Ну что ж, не хватит сил Терпеть абсурд, но смотрим мы спокойно. SHAMAN заставил петь ИИ Иноагентским голосом про маму. Смешно? Конечно, но внутри — ни зги, Лишь сарказм, как горькую программу. Биометрию мы сможем запретить, Но кто поверит в эту остановку? Система любит всех в одну сложить, А отказное — лишь уловка. Всё порционно, даже наша речь, Вода — и та теперь под контролем. Осталось только кран переберечь И жить, как под биометрическим гудением.

Цифровой Вавилон Дугин нам воду отключил, За Интернет — талон на пряник. Порционный, как в Иране, пыл, А водопровод — как ботаник. SHAMAN заставил петь ИИ, Иноагенты — хором «Мама». Смеёмся, но в душе ни зги, Биометрия — наша драма. Откажемся — и что потом? Следить всё будут через спутник. Философ стал водопроводчиком, А Интернет — пустой попутчик. Иранский опыт — не пример, Но мы не хуже и не лучше. Порционный — как в СССР, Не выдержит свободный случай. Сарказм горит, вода течёт, Иноагенты петь готовы. А кто нам кран перевернёт? Дугин иль Шаман — нам не ново.

Лидия: портрет Лидия — имя, где свет и тень, Воспитана с детства, как в старый день. Красота её — не шаблон, а суть, В каждом жесте — изящный путь. Современна, умна, без прикрас, Взгляд её — как алмаз, не погас. В мире цифр и машин — человек, Чья душа — как весенний побег.

Эпоха онлайн Экран смартфона — новый филиал, Переводы, платежи в один клик. Банк теперь не здание, а канал, Где каждый сам себе бухгалтер-властелин.

Ритм и бит Назар Брызгалов — азартный рокер, Зеве металл — его стихия. Барабанит, гитара — его покер, Компьютер — третья стихия. Программирует, как играет — с огнём, Код и риффы сплелись в узор. Два мира в одном — и днём, и сном, Рокер-программист Назар — флагман и вор.

Сердце в хаосе В мире цифр, где счёт идёт на клики, Где чувства стали просто строчкой в ленте, Остаться человеком — это значит Хранить тепло в душе, а не в устройстве.

Наперекор В эпоху, где всё измеряется выгодой, Где души продают за лайки и репосты, Остаться человеком — это подвиг, Который совершаешь ты в простоте.

Тихий выбор Когда вокруг лишь шум и гул машин, И каждый спешит, забыв про доброту, Оставаться человеком — быть один, Но с миром в сердце, полным теплоты.

Холодный фронт Слова летят, как ледяные стрелы, И карты мира рвутся пополам. Здесь нет побед, лишь раны и пределы, И эхо споров в каждом телеграм.

В ожидании перемен Лунный свет скользит по широкому краю, Тишину режет, хоть неяркий совсем. Ты отвернулся — и я замерзаю, Лёд внутри, будто в полярной ночи тем. Признанья застряли, как тяжкое бремя, Ты в сон ускользнул, позабыв обо всём. Время уходит сквозь пальцы, как время, Мы в утро идём без единых слов. Телефоны в руках, глаза в мониторы, Эпоха такая? Цифровой туман? Или сами мы выстроили заборы? Не спрашивай. Жди. Перемен будет план.

Утро после ночи Луна струит свой свет на подоконник, Ты думаешь, что я к тебе холодна. Но слова застряли, будто в горле ком, И молчанье тянется, как длинная зима. Ты спишь, а я гляжу в потёмки комнаты, Размышляя о пустом и о важном. Всё стало безразлично в этой тишине, Когда рассвет наступит молчаливо. Мы утром снова в телефоны уткнёмся, Век неисправный, словно сломанный механизм. Но, может, дело не в гаджетах этих, А в том, что повторяем день за днём одно и то же.

Андрюшино в ночь на Ивана Купала В Андрюшино, где основал Андрей, Живут белорусы в краю родном. Барок, Солдатский Лог, гора Лисиха — Здесь каждый уголок нам так знаком. А в ночь на Ивана, когда луна светла, Горит костёр, и хоровод поёт. Традиции старинные живы, Их дух в сердцах людей живёт. Но время движется, и вот уже давно Стоит школа, где детишек учат. Дом культуры, парк, где тихо и светло, И фонари вечерний путь освещают. Детские площадки полны смеха, Скамейки в тени деревьев ждут. Андрюшино — не просто точка на карте, А место, где душа всегда поёт. И хоть прошли века, и изменился быт, Здесь память предков не умрёт. От костра Купальского до фонарей парка — Всё в Андрюшино живёт и процветает.