Средние стихи

Букет из роз и утюг Вася-гопник, весь в нашлёпках, розу белую несёт. И утюг, тяжёлый, старый, в пакете брякает: вот-вот. Петрович, вечно хмурый, сверху курит на балкон. Вася шепчет: «Я для вас бы, хоть на Марс, хоть на поклон». «Петрович, – говорит он, – я принёс вам вот такой сюрприз. Роза – это чтоб красиво, утюг – чтоб жизнь была без криз». Сосед спустился в тапках: «Ох, Вася, ну и чудака ты дал! Заходи, поставь розетку, утюг нужен – я устал». И с тех пор они вдвоём, и в подъезде тишина. А по ветру роза вянет, но любовь у них одна.

Нежный гопник За гаражом у помойки Вася розу в руках сжимал. Утюг в рюкзаке гремел – он Петровича поджидал. «Петрович, выдь на минутку, – голос дрогнул в тишине. – Я принёс вам подарки, простите, если не по весне». Вышел сосед в майке-алкашке, удивился: «Это что ж? Ты чего, Вася, одурел? Роза? Утюг? Ну, что за рожь?» Вася вздохнул: «Я люблю вас, Петрович, сил моих нет. Вы мой свет в этой грязи, вы мой лучший рассвет». Петрович хмыкнул: «Ну, давай, заноси. Только не плачь. Утюги всегда в доме нужны, хоть ты гопник, хоть врач».

Тайный дар У подъезда Вася курит, взгляд украдкой вдаль летит. Роза в рюкзаке под курткой, утюг в пакете – всё болит. Петрович сверху курит тоже, сбросит пепел на плечо. Вася шепчет: «Ну чего ж ты? Вот подарок – горячо!» На скамейке раскладушка, розы в вазе, утюги. Вася мнётся: «Вы простите, что я прячусь у реки. Просто я люблю вас, слышите? Вы – мой свет в окне чужом. Петрович, будьте моим счастьем, хоть мы разные притом». Петрович крякнул: «Ох, разбойник! Ну, неси ещё цветы!» И забрал он утюг в дом свой – стали вместе, как мечты.

Грузинский вечер Сижу на полях в одинокой Грузии, Смотрю, что творится вокруг. Вдали догорают багряные струи Заката, что падает вдруг. Вокруг ни души, только горы и травы, Да ветер несёт аромат. Здесь каждый простор — это часть моей славы, Здесь каждый цветок словно брат. Я слушаю тихий напев цикад, И мрак накрывает поля. В душе воцаряется тихий уклад, И снова я — частью земля.

Одиночество в горах Я сижу на полях в одинокой Грузии, Озираю окрестности, словно во сне. Ветер гонит по склонам седые союзы Из травы и камней, что лежат в тишине. Здесь ни души — только горы да небо, Только эхо шагов, что не слышал никто. Я смотрю на простор, где когда-то я не был, И в груди что-то плачет, как в детстве, легко. Одинокий пастух где-то там, за холмами, Погоняет овец, и его не видать. Я сижу и молчу, словно камень с веками, И пытаюсь себя в этой вечности понять.

Свои грехи Мы в каждом видим лишь изъян, Но свой порок не замечаем. Как будто нам судьбою дан Слепой удел — и мы страдаем. Чужие слабости корят, Свои же прячем за спиною. Но правда — нестерпимый яд, Что вскроет всё своей рукою. Придёт расплата, как гроза, И маски сбросят лицемеры. Тогда поймут свои глаза, Что нет страшнее лжи без меры. Закон зеркал неумолим: Что отдаёшь — вернётся вскоре. Будь милосерден к остальным, Чтоб не утонуть в своём позоре.

Русь не сдаётся Евпатий Коловрат — легенда, не миф, Он вышел на битву, врага не страшась. Рязань за спиной, каждый воин — как гриф, За родину бились, за русскую связь. Он первым врубился в монгольскую рать, Крушил и рубил, словно молотом бил. И хан Батый понял: такую не взять, Пока жив хоть один, кто свой край не забыл.

Совет да любовь Сынок, сегодня ты жених, И я желаю счастья вам двоим! Пусть в жизни будет больше дней благих, А все ненастья стелятся под ним. Любите, верьте и храните Тепло, что дарит этот день, Друг друга крепко вы цените, Пусть не коснётся вас миг тень.

Последний бой Берёза, опалённая огнём, Стоит одна над братским тем холмом. Здесь каждый метр — истории строка, Здесь кровь и горечь, пройденные века. Никто не вечен, но живёт в веках Та боль, что прячется в детских снах. И лишь в минуту, когда гром стихает, Душа солдата оживает.

Мать солдата У старой хаты мать стоит, На запад смотрит, грусть таит. От сына нет давно вестей, Лишь ветер стонет средь полей. Она всё ждёт, хоть знает — тщетно, Что сердце в битве безответно Остановилось навсегда, Но теплится в груди звезда.

Юбилейный приказ Пятьдесят пять — не просто цифра, нет, Это награда за твой долгий путь. Ты — муж, отец, дедуля, крёстный, дед, И лучший друг — в этом не обмануть. Наташа знает: ты её опора, Другие видят: занят и женат. Офигенный мужчина — нет позора, Что для семьи ты — главный экспонат. Гордится вся семья, и я горжусь, Прими поздравления, наш дорогой. Тебя мы любим, ценим — ну и пусть Звучит сегодня тост за упокой Твоих сомнений! С днём рождения, брат!

55 — награда за труды Пятьдесят пять — награда за труды, За каждый день, что прожит был не зря. Ты — муж, отец, дедуля, крёстный, ты Наш лучший друг — и это не шутя. Гордится вся семья — и я горжусь, Наташа знает: ты её оплот. Другие видят: занят, не женюсь, Ведь офигенный парень не берёт Чужих сердец — он верен и любим. С днём варенья! Любим, ценим, ждём, Ты — наш герой, неповторим, один. Поздравить с юбилеем мы идём, Чтоб ты был счастлив, весел, невредим!

Спасательный круг Ты в мою жизнь ворвалась — и зажглася звезда, Стала искоркой света, что греет всегда. Ты искала любви, но не знала, что я Уже тонул без тебя, и ты — жизнь моя. Ты — мой спасательный круг, я держусь за тебя, Не даёшь мне уйти, в пустоте не губя. Но время течёт, как вода сквозь ладонь, Удержать ли любовь, не погаснет ль огонь?

На плаву Внезапно ты в жизнь мою свет пролила, Весёлой искрой огонь разожгла. Мечтала о чувствах, не зная, что я Уже без тебя — лишь тень бытия. Ты — круг мой спасательный, я не утону, Пока ты со мною, я верю в весну. Но время уходит, вода утечёт — Сумеем ли мы сохранить этот плод?

Искра Ты появилась внезапно, как свет в тишине, Искрой весёлой зажгла огонь во мне. Ты о любви мечтала, не зная сама, Что стала спасеньем, что сводишь с ума. Пока ты со мною — я не пойду ко дну, Ты держишь на плаву, как в бурю волну. Но время уходит сквозь пальцы водой — Сумеем ли мы сохранить наш покой?

Эрудит и банщик Дмитрий — эрудит из «Что? Где? Когда?», В бою вопросов он — звезда. За монитором код строчит, А в баню с веником спешит. Математик, хакер, игрок, В парной он тоже знает толк. Логика, арифметика, жара — Вот Дмитрия счастливая игра.

Дмитрий — игрок и математик Дмитрий — математик и программист, В «Что? Где? Когда?» он — снайпер и артист. А после игр — в парную, в жаркий пар, Там отдых от диванов и гитар. Он числами жонглирует с утра, А к вечеру в парную — не игра. В вениках и коде — его спорт, Умом и паром взятый рекорд.

Банный математик Нам Дмитрий в «Что? Где? Когда?» — герой, В коде и строках — полный покой. Но после игр он в баню спешит, Там с паром и мыслями дружит. Программист, ценитель тепла, Математика — его игра. Вопросы, ответы, жара — Такая у Дмитрия судьба.

Дорога домой Летят по серпантину работяги домой, Орлы парят над ними, догоняя. Сквозь горы и поля спешат к себе домой, Усталость за спиной, в груди — живая. И каждый поворот — как новый рубеж, Где небо ближе к скалам, чем к земле. Орлы кричат: «Держись, ещё не свеж Твой путь, но дом уже в седле!» Внизу река, как нить, ведёт к огням, Где ждут, где вечер в окна заглянул. Работяга вздыхает: «Скоро к вам», И ветер след от шин перевернул.

Серпантин судьбы Летят по серпантину работяги — домой, Орлы парят над ними, доганяя свет. Они через поля и горы, в час ночной, Вернуться к тем, кто ждёт их много лет. Дорога вьётся лентой, а в груди — тоска, Но каждый поворот всё ближе к очагу. Орёл парит высоко, но ему тоска Неведома — он в небе, я — в снегу. И всё же мы летим, хоть крыльев нет, Нам серпантин — как взлётная полоса. Работяга, орёл — один ответ: Домой, домой, где счастье и краса.

Орлы и люди Летят по серпантину работяги — домой, Орлы парят над ними, заслоняя свет. Они через поля и горы, в час ночной, Вернуться к тем, кто ждёт их много лет. Крылатые — свободны, но не знают стен, А люди — в клетках суеты, но с душой. Орёл кричит: «Бери от жизни плен!» Работяга молчит: «Мой дом — покой». И каждый камень на пути — как знак, Что путь домой — нелёгок, но велик. Орёл уходит ввысь, оставив мрак, А человек в окно — родной свой лик.

Сердце в ладонях Ты — музыка тихая в шуме дождя, Незримая нить между мной и тобою. Я сердце, как свечку, в ладонях держа, Смотрю, как мерцает оно под звездою. И если погаснет — мы всё же в пути, Где каждый рассвет начинается снова. Дай руку, и вместе мы сможем пройти Дорогу, где каждое слово — основа.

Омут карий В этих карих глазах — всё сплелось: И закат, и рассвет, и тревога, И отчаянный, дерзкий вопрос, И к душе бесконечная дорога. В них уютно, как в детстве, тепло, И таинственно, словно в тумане. Без того, чтобы в них заглянуть, Я как чай, что остыл на диване. Но в них есть и пронзительный свет, Что рождает внезапные строчки. И понятней мне чувства и нет, Чем смотреть в эти карие точки.

Карие глаза В её карих глазах — омут света, За которым теряется речь. В них и зной раскалённого лета, И надежда всё сберечь. Как янтарь, как осенние листья, Как корицы витой завиток, В них и тайна, и светлая истина, Что пронзает сознанья поток. Я тону в этом тёплом сиянье, Забывая про время и боль. В её взгляде — моё наказанье И единственный мой пароль.