Средние стихи

Призвание Я — медсестра, и в этом вся я суть, Даря тепло и за руку ведя. Чужая боль — нелёгкий, трудный путь, Но я пройду, надеждою светя. Под капельницей тихий, ровный свет, И пульс, и шёпот, и уставший взгляд. Профессии верней на свете нет, Где каждый день — спасенья бой и лад.

Глубинная смена Двадцать лет в Айкхофф, в Воркуте, На крайнем севере, в шахте. Авария — мы в темноте, Комбайн чиним на каждой вахте. Евгений, Саша, Вася, Лёха — Бригада, что держит удар. Володя, Кирилл, Дима, Оля — Умельцы, каких поискать. Безупречно, как часы, мы спешим, Сложны условия, но мы сильны. Глубинная смена — наш ритм, Мы — гордость подземной страны.

Наша команда Двадцать лет в Айкхофф, в Воркуте, Мы в шахте, где уголь и тьма. Комбайн встал — мы уже на пути, Оперативность наша пряма. Евгений, Саша, Вася, Лёха — Специалисты без лишних слов. Володя, Кирилл, Дима, Оля — Наш коллектив из лучших умов. Безупречно, без права на брак, Мы решаем любую беду. На крайнем севере, в шахте — вот так Мы несём эту вахту звезду.

Песок сквозь пальцы Твоя любовь — как речка в январе: Блестит, но подо льдом — обман и стужа. Я отдаю, а ты берёшь всё ту же Мою доверчивость на пустыре. Не обманусь. Уйду. Но до сих пор Мне снится, что ты держишь за руку. Проснусь — и снова горечь, как укор, Что я искал опору в ветерке.

Зыбкий берег Ты обещал мне море до краёв, А дал лишь лужи после дождя. Твоя любовь — как сеть из миража: Поманит, но не спрячет от ножей. Я верил в каждое твоё «прости», Как в осень верят жёлтые листы. Но ты уходишь, даже не спросив, Где я ищу разбитые мосты.

Облачная крепость Твои слова — как замки из песка: Красивы, но разрушатся от ветра. Я строил в них свой дом, искал ответа, А ты уже смотрела свысока. Теперь я знаю: ненадёжность — дар: Она спасает от потерь иных. Чем меньше ждёшь, тем легче стать другим, Не пряча боль под маской ложных чар.

Берег счастья Белый песок обжигает ступни, Солнце смеётся в зените. Брызги летят, и в солёной волне Мысли о суете забыты. В тени от зонта — благодать и покой, Ветер ласкает ресницы. Где-то вдали, над морскою дугой, Тают миражи, словно птицы. Этот момент — словно вечность в руке, Радость простая без края. Пляж и прибой на морском языке Шепчут: «Живи, не сгорая».

Солёный ветер Песок под ногами — горячий, как страсть, Прибой набегает волной. Солёные брызги — и некуда пасть, Лишь небо и море со мной. В тени от панамы — прохлада и лень, Мираж на песке золотом. Я здесь, в этом дне, словно в новом кино, Где счастье — простой водоём. Вдыхаю свободу морского бриза, И сердце стучит в унисон. Здесь каждый прохожий — как будто гроза, Но я в этот миг невесом.

Мираж на песке Белый песок и слепящий зенит, Волны целуют прибой. Бриз солоноватый в лицо мне летит, Солнце играет с водой. Брызги, как смех, разлетаются в такт, В тени — долгожданный уют. Где-то вдали, где теряется тракт, Миражные горы встают. В этом покое, средь шума и волн, Я нахожу свой покой. Пляж — это вечный, свободный наш дом Под небом и вечной звездой.

Тихая радость Когда ты рядом, Настя, — тишина Звучит теплом, и не нужны слова. В твоих глазах вся правда без утайки, И на губах — улыбка без утайки. С тобой и день, и ночь — сплошной восторг, Ты — свет в окне, когда сгустился мрак. Люблю тебя, и в этом нету пользы, Просто с тобой я настоящий так.

Ты не простила Ты не простила — это ясно мне, Но я люблю, и это не изменишь. Я обещал быть честным при луне, Но сам же всё разрушил — и теперь ты в тени. Я знаю, боль не смыть простым «прости», Она осталась в сердце, как заноза. Но я хочу тебя к себе вернуть, прости, И заново начать всё, как с мороза. Возможно, время — лучший лекарь наш, Оно рассудит и смягчит обиду. Я буду ждать, пока ты дашь мне шанс, И докажу, что я достоин вида.

Прости меня Прости меня, я знаю, виноват, Что причинил тебе так много боли. Я повторяю сотни раз подряд: «Люблю тебя, прошу, позволь мне воли». Ты не простила — я читаю в глазах, В молчании, в каждом жесте, в каждом слове. Но я готов пройти сквозь страх, Чтоб ты забыла эту боль и горе. Я не сдаюсь, я буду ждать и верить, Что время сможет раны залечить. И если ты захочешь мне ответить, Я обещаю всё восстановить.

Люблю и жду Люблю тебя, хоть ты и не простила, И каждый день твержу одно и то ж. Я знаю, что любовь не разбудила В тебе ответ, но ты меня поймёшь. Я был неправ, я признаю вину, Но без тебя мне мир не мил, поверь. Я жду, когда растает пелену Обиды той, что заперла за дверь. Прости, родная, я готов на всё, Чтоб ты смогла забыть ту ссору нашу. Я помню счастье наше и тепло, И верю, что любовь не будет стёрта в кашу.

Волны и ветер На «Метеоре 218» Мы рассекаем тишину. В руке твоя рука — и нет Печали, что гнетёт страну. Вода шумит, и ветер бьёт, Но нам тепло в объятьях двух. Забыт на время весь народ, Лишь твой дурманящий досуг. Причалы тают вдалеке, А мы с тобой — один маршрут. Любовь на быстром языке Плывёт, как этот наш уют.

Скорость и нежность Река под килем, «Метеор» Несёт нас в лето и в мечту. Твой взгляд, как ласковый укор, Я в нём читаю красоту. Брызги взлетают, словно слёзы От счастья, что нас настигает. Здесь не нужны слова и прозы — Лишь тот, кто рядом, понимает. Мы обгоняем тишину, Но в сердце — тихий наш причал. Я эту скорость не верну, Но нежность ты не потерял.

Речной полёт Мотор гудит, «Метеор» летит, По глади рек скользим вперёд. Твой рядом смех — душа горит, Нас это лето не убьёт. Волна вздыхает за кормой, Блестит закат в твоих глазах. Мы в ритме сердца, мы с тобой, Стирая время впопыхах. Уже не важно, где причал, Важнее — ты и этот свет. Я б этот рейс не прекращал, В нём счастья больше, чем в монет.

Весенний ветер Под кроной сакуры застыл туман, А ветер гонит лепестки — прощанье. Весна — как мимолётный, дивный сан, И ночь в цветах — как тихое посланье. Здесь каждый вздох наполнен тишиной, И только звёзды светят мне в ладони. Я назвал бы ту ночь своей весной, И в памяти она навек затонет.

Моей Даше Даша, ты — мой свет в окне, Но между нами — города. Ему двадцать восемь, он в цене, А я лишь тень, что ждёт всегда. Твои шестнадцать — юный май, А он далёк, как зимний сон. Я знаю, ты не выбирай, Но я в тебя навек влюблён. Я не прошу ответных слов, Лишь будь счастливой, Даша, ты. Пускай чужой твою любовь Украсит лучшие мечты. А я останусь в стороне, Стихи пишу о тишине.

Любовь на расстоянии Я вижу Дашу, слышу смех, Ей шестнадцать, а мне — больше. Но рядом кто-то, кто не здесь, И сердце бьётся всё тоньше. Ему двадцать восемь, он далёк, В другом городе живёт. Я знаю, это не порок, Но чувства жгут, как лёд. Я напишу ей сотни строк, Но выбор сделан не в мою пользу. Любовь — как тонкий стебелёк, И я в ней вижу только пользу. Она не знает, как я жду, Когда её увижу снова. Я просто рядом быть хочу, Хоть не имею на то слова.

Невысказанное Шестнадцать лет, и вся жизнь впереди, Но сердце выбрало тебя, Даша. У парня твоего — другие пути, Ему двадцать восемь, и жизнь не наша. Он далеко, но ты его ждёшь, А я стою у края мечты. Мою любовь ты не поймёшь, Ведь для тебя — лишь пустые цветы. Я не соперник, я просто поэт, Который пишет о том, что болит. Ты — мой запретный, сладкий сюжет, Который время не исцелит. Пусть будет счастье твоё вдалеке, Я отпускаю, но помню о том, Как ты улыбнулась на берегу реки, И как я стал твоим тайным стихом.

Нежный гопник За гаражом у помойки Вася розу в руках сжимал. Утюг в рюкзаке гремел – он Петровича поджидал. «Петрович, выдь на минутку, – голос дрогнул в тишине. – Я принёс вам подарки, простите, если не по весне». Вышел сосед в майке-алкашке, удивился: «Это что ж? Ты чего, Вася, одурел? Роза? Утюг? Ну, что за рожь?» Вася вздохнул: «Я люблю вас, Петрович, сил моих нет. Вы мой свет в этой грязи, вы мой лучший рассвет». Петрович хмыкнул: «Ну, давай, заноси. Только не плачь. Утюги всегда в доме нужны, хоть ты гопник, хоть врач».

Тайный дар У подъезда Вася курит, взгляд украдкой вдаль летит. Роза в рюкзаке под курткой, утюг в пакете – всё болит. Петрович сверху курит тоже, сбросит пепел на плечо. Вася шепчет: «Ну чего ж ты? Вот подарок – горячо!» На скамейке раскладушка, розы в вазе, утюги. Вася мнётся: «Вы простите, что я прячусь у реки. Просто я люблю вас, слышите? Вы – мой свет в окне чужом. Петрович, будьте моим счастьем, хоть мы разные притом». Петрович крякнул: «Ох, разбойник! Ну, неси ещё цветы!» И забрал он утюг в дом свой – стали вместе, как мечты.

Букет из роз и утюг Вася-гопник, весь в нашлёпках, розу белую несёт. И утюг, тяжёлый, старый, в пакете брякает: вот-вот. Петрович, вечно хмурый, сверху курит на балкон. Вася шепчет: «Я для вас бы, хоть на Марс, хоть на поклон». «Петрович, – говорит он, – я принёс вам вот такой сюрприз. Роза – это чтоб красиво, утюг – чтоб жизнь была без криз». Сосед спустился в тапках: «Ох, Вася, ну и чудака ты дал! Заходи, поставь розетку, утюг нужен – я устал». И с тех пор они вдвоём, и в подъезде тишина. А по ветру роза вянет, но любовь у них одна.

Одиночество в горах Я сижу на полях в одинокой Грузии, Озираю окрестности, словно во сне. Ветер гонит по склонам седые союзы Из травы и камней, что лежат в тишине. Здесь ни души — только горы да небо, Только эхо шагов, что не слышал никто. Я смотрю на простор, где когда-то я не был, И в груди что-то плачет, как в детстве, легко. Одинокий пастух где-то там, за холмами, Погоняет овец, и его не видать. Я сижу и молчу, словно камень с веками, И пытаюсь себя в этой вечности понять.