Тревожные стихи

Тишина и пламя И стихнет шум, что нам на уши давит, И тишина наступит, как награда. А лес огнём пылает, кто поджигает? Найти виноватых — вот наша задача. Искать в глазах соседа злую искру, Искать в словах прохожего подвохи. Но пламя лишь растёт, сжигая ветки, А тишина уходит, будто эхо.

Огонь в груди Ты убегаешь не от чужих глаз, А от раскаянья, что в душе поселилось. Не мир пугает, а свой собственный глас, Что шепчет о покаяньи, что в сердце забилось. В ночи ищешь ты укрытия, спасенья, Но совесть не дремлет, она — твой сосед. И в сердце, как факел, горят сожаленья, Не зная отрады, лишь мучающий свет.

Осознание страха Ты убегаешь не от людей, Ты бежишь от своего раскаянья. Тебе страшен не мир, а осознанье, И признание своего покаянья. Ты прячешь глаза от зеркальных стёкол, Где видишь себя без прикрас и масок. И этот побег — лишь пустой произвол, Что в сердце оставил глубокие ласки.

Ночной дедлайн Уж полночь близится, а Германа всё нет, Газпром-Гелий-Сервис ждёт его ответ. А судьи кто? — в тишине звучит упрёк, И в сердце тревоги холодный ток. Герман, где ты? Контракты не подписаны, И гелий в баллонах застыл, как в сказке. Вопрос висит в воздухе, как туман, И ночь без сна — наш общий план.

Призраки данных Девочка с яблоком, смеющаяся на голограмме, Красная лампа Марка в тёмной комнате. Роботы в титановых латах, на забралах — добродушное лицо, Багор из пожарного щита, торчащий из экрана-лица.

Холодный расчёт Две силы смотрят через грань, Где доверия нет и не будет. И каждая мысль — как сталь, Что в схватке лишь острее будет. На картах — стрелки и круги, В умах — расчёты и претензии. А вдалеке — простые дни, Где мир живёт без этой пенсии. И если вспыхнет где-то свет, То это вспышка — не надежда. Лишь холод цифр и строгий след, Где каждая ошибка — прежде.

Ночной монолог Ночь пришла, и страх проснулся, Одиночества туман. В сердце холодом разлился Неизбежный, тихий план. В окнах свет погас чужой, Я остался сам с собой. Страх одиночества — как стон В этой пустоте времён.

Спасение У края бездны только нить, Что тоньше паутинки. Меня спасёт и оградит Твоей любви тростинка.

Приступ Вдруг сходу стало так трудно дышать, И мир вокруг замер в тяжкой тишине. Лишь пульс в висках продолжает стучать, Напоминая о боли во мне.

За бумагу Скажем бумажной упаковке да! Она дышит, как лес, и легко уйдёт. Пластик же в море навеки плывёт, Где жизнь задыхается, гибнет вода.

Экологический клич Скажем бумажной упаковке да! Она — это шаг к чистоте и весне. Пластик же в реках лежит, как стена, Преграждая дорогу живой глубине.

Упаковочный яд Упаковка — яркий плен, Что душит землю на века. Она не гниёт, как сирень, А лишь травит реки и поля.

Немая угроза Пластик тихо нас душит, В океанах он плывёт. Четверть века не разрушит — Вечный, ядовитый лёд.

Двойная тень Мы любим в тишине, где нету слез и криков, И в каждом жесте — холод острых лезвий. Наш мир — изломанный, без света и улыбок, Где сердце бьётся в такт с безумными мотивами.

Зеркальное безумие Мы отражаемся в глазах друг друга криво, Как два излома в зеркале разбитом. Любовь наша — игра, где выигрыш — нажива, А проигрыш — лишь сон, забытый и несытым.