Стихи о противостоянии

Европа бросила вызов Мы победим эту Европу, пусть грозит, Как дрон над Румынией взвился в зенит. Глава МИД ФРГ сказал: «Будет ответ», Но нашему духу преграды нет. Он обвинил нас — дежурный сценарий, И НАТО готовит свой план на аврал. Но мы не свернём с победной дистанции, Хотя бы весь Запад войной засверкал. «Единым фронтом» грозят и вопят, Но трещины в блоке уже не скрыть. Мы знаем: Европу не запугать, Но нам их угрозы — как нить. «Мы не дадим себя расколоть» — Пусть так, но единство их — лишь слова. Россия стоит — ей не свернуть, И правда, как знамя, всегда права.

Не сломать За то, что послала подальше врага, Меня ставят в угол — какой же пустяк! Маша с другими, моя же нога Не ступит на лживый, предательский злак. Директор грозит, говорит: «На учёт», Но в сердце моём не угаснет огонь. Я лучше вольна, пусть метель метёт, Чем дружбу хранить, где пустой только стон.

Река судьбы Ладья змееголовая плывет, В лесах притихли финские стрелки. Викинги знают: к торгу путь ведет, Но плен — в чести, добыча у реки. Блестит броня, весло дробит волну, Затишье леса таит много бед. Один из них заглянет в тишину — И финн пошлет стрелу ему в ответ.

Лед и сталь характеров Мельник и Васильев — два героя, На льду сошлись в решительном бою. У каждого — своя, но оба стоят, За честь команды, за игру свою. Бросает Мельник с силой по воротам, Васильев блок стоит, как скала, стеной. Звенят клюшки, и в этом эпизоде Два капитана — равные душой. Но в перерыве, сняв шлемы и маски, Пожмут друг другу руки, улыбнувшись. Ведь спорт — игра, а не военные сказки, Хоть в ней они сошлись, на лёд вернувшись.

Двух капитанов бой На льду сойдутся Мельник и Васильев, Два капитана, воля и напор. В их взглядах — сталь, в руках — хоккейный посох, И каждый ждет решающий отпор. Шайба летит, как пуля, клюшки в ход, Звенит металл, скользят коньки по льду. Васильев в бой, а Мельник — в разворот, Кто победит в сегодняшнем аду? Но в этой схватке нет врагов — партнеры, Соперники на льду, в душе — друзья. Их объединяют спорта законы, И честь команды, честь и честь своя.

Дядя Стёпа на льду Дядя Стёпа, как гора, На коньках скользит с утра. Васильев против Мельника — Ледовая дуэль никак. Шайба мечется в борьбе, Лучший вратарь на трубе. Стёпу сравнивают с башней, Но в воротах он всегдашний.

Великан на площадке На катке сегодня жарко: Дядя Стёпа — как Стаханов. Васильев шайбу держит ловко, Мельник ждёт в воротах ярко. Стёпа-великан встаёт — Шайба в сетку не идёт. Мельник щит, Васильев клюшка, Ни одна не взвоет пушка.

Битва титанов Дядя Стёпа-великан Вышел на ледовый стан. Васильев мчит, Мельник ждёт, Кто же шайбу заберёт? Штанги гнутся, лёд трещит — Стёпа смотрит и молчит. Но в воротах — Мельник-стенка, У Васильева — силёнка.

Ледяная вражда Словно в пьесе, на льду кипит борьба, Где Монтеки и Капулетти — две судьбы. Не шпаги здесь, а клюшек остриё, И шайба вместо яда и мольбы. Враги с пелёнок, но на стадионе Они скрестили свой спортивный пыл. Один бросает — шайба на заслоне, Другой блочит, как будто бы застыл. Капулетти — защита, как стена, Монтеки — скорость, финты, гол в девятку. Но кровь не льётся, лишь кипит волна Страстей, что держит каждого в порядке. Ромео в красном, Джульетта — в синем, Она кричит: «Не смей его толкать!» Но поединок — спорт, не месть отныне, Им не дано друг друга убивать. И вот свисток — финал, овертайм, счёт: Четыре-три в пользу одной из вражд. Но кланы рукоплещут — вот полёт! Ведь спорт объединяет всех, кто горд. Пускай вражда останется на сцене, А на площадке — только айс и сталь. Герои наши лёд на кону сменят, Чтоб никому не стало вдруг нас жаль.

Веронский лёд На льду Вероны гул и крик, Здесь Монтеки и Капулетти — Не древний клановый язык, А клюшки, шлемы, шайбы, дети. Борьба за титул и за честь На синей линии кипит, Противник тут, нельзя присесть, Коньками каждый след звенит. Капулетти — силовой, Заставят в угол забиваться, Монтеки же — игра с душой, В атаку вихрем прорываться. И Джульетта с трибуны вскрик: «Ромео, шайбу не прости!» Но он уходит в быстрый миг, На борт соперника пустив. Судья свистит — опять удал, За грубость Монтеки на лавку, Но клан не сдастся, как бывал, Забросит шайбу он в добавку. Два клана — вечная вражда, Но на площадке лишь игра. Никто не хочет, как тогда, Убить друг друга до утра. Итог — ничья? Победа? Нет? В глазах огонь, в руках клюшка. Закончился уже куплет, Ну, а вражда — лишь погремушка.

Ледовая дуэль На льду кипит нешуточный скандал, Васильев с Мельником сошлись не в шутку. Боец Васильев клюшку, как кинжал, Сжимает, примеряясь к перехватку. Он — ветеран, прошедший и огонь, И воду, и медные трубы. А Мельник — парень, что коня нагон, Ему бы только дать побольше шубы. Но клюшка свистнула, и шайба — влёт! Васильев ловит взглядом этот кросс. Мельник ушёл в проход — разворот, И щёлкнул так, что вздрогнул матч-матрос. Васильев блоком принял этот бросок, Как Тёркин взял в рукопашном бою гранату. И покатил вперёд, как мотылёк, Навстречу грозному, как танк, солдату. Вратарь застыл, как часовой в снегу, Атака с двух сторон — ну, кто тут смел? Васильев крикнул: «Я вам помогу! Держи, брат Мельник, чтоб я не сгорел!» И финальная сирена — победа! Кто выиграл? Да Ледяной полк! Васильев с Мельником, не зная обеда, Ушли в раздевалку, как добрый шёлк.

Ледовая битва Я помню чудное мгновенье: Передо мной явилась ты, Как мимолетное виденье, Как гений чистой красоты. В томленьях грусти безнадежной, В тревогах шумной суеты, Звучал мне долго голос нежный И снились милые черты. Шли годы. Бурь порыв мятежный Рассеял прежние мечты, И я забыл твой голос нежный, Твои небесные черты. В глуши, во мраке заточенья Тянулись тихо дни мои Без божества, без вдохновенья, Без слез, без жизни, без любви. Душе настало пробужденье: И вот опять явилась ты, Как мимолетное виденье, Как гений чистой красоты. И сердце бьется в упоенье, И для него воскресли вновь И божество, и вдохновенье, И жизнь, и слезы, и любовь.

Хоккейная дуэль Мороз и солнце; день чудесный! Ещё ты дремлешь, друг прелестный? — Пора, красавица, проснись: Открой сомкнуты негой взоры Навстречу северной Авроры, Звездою севера явись! Вечор, ты помнишь, вьюга злилась, На мутном небе мгла носилась; Луна, как бледное пятно, Сквозь тучи мрачные желтела, И ты печальная сидела — А нынче… погляди в окно: Под голубыми небесами Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит; Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит. Вся комната янтарным блеском Озарена. Веселым треском Трещит затопленная печь. Приятно думать у лежанки. Но знаешь: не велеть ли в санки Кобылку бурую запречь? Скользя по утреннему снегу, Друг милый, предадимся бегу Нетерпеливого коня И навестим поля пустые, Леса, недавно столь густые, И берег, милый для меня.

Шайба и месть Как в Вероне, но на льду, Сошлись Монтеки с Капулетти. Здесь не цветы, а клюшки в ходу, И шайба — как письмо в конверте. Удары — словно яд Лоренцо, Но вместо смерти — гол и свист. Игроки падают, как сено, А судья строг и речист. Так пусть же вражда не знает побед, В хоккее важнее талант и друзья. А кланы пусть делят бюджет, Но на льду — лишь игра, не семья.

Битва кланов на льду Монтекки в красном, Капулетти в синем, На льду сошлись, как Ромео с Джульеттой. Но вместо любви — борьба, и мы не стынем, Здесь каждый бросок — как дуэль с пистолетом. За воротами страсти, как в старом спектакле, Но вместо балкона — борта и стекло. Играют так, словно всё тут — не так ли, Враги по крови, но в спорте — светло. Пусть трибуны ревут, как толпа в театре, Но финал не трагичный — лишь счёт на табло. Вражда остаётся за дверью, на ватре, А на льду — хоккей, чистое ремесло.

Ледовая вражда На льду кипит Монтеки и Капулетти, Как два семейства в старой драме. Клюшки стучат, и шайба на примете, В их черно-белой, ледяной программе. Удары, толчки и силовые, Как будто Шекспир перенес на каток. Играют жестко, дерзко, молодые, И каждый бой — не на жизнь, а на срок. Но хоккей — это спорт, а не война, Здесь можно выиграть и проиграть. И пусть вражда семьям дана, Но на льду стоит лишь уважать.

Ледовое проклятие Вероны В Вероне лед не тает от вражды, Две трибуны — Монтеки и Капулетти. На льду столкнулись кланы, как всегда, И клюшки в хоккейной кружат мечети. Толпа ревет, сирена рвет эфир, Удары в борт, как выстрелы из пушек. Никто не помнит, кто начал этот пир, Но каждый гол — как новая война для душ их. Судья свистит, но страсти не унять, Семейный кодекс кровью здесь написан. А сверху снег идет, как благодать, Но лед под ним — вражды холодный клин.

Ночной дозор Мышеслав на пост встаёт, Кот крадётся в темноте. Но герой не подведёт, Даст отпор он кошке те.

Выбор Саня Горелов в «Спарте» живёт, Про водку забыл — теперь не проймёт. Бабка ворчит: «Всё равно сорвёшься», Но он улыбнётся: «Ты ошибаешься». Центр дал силы, а не запрет, Здесь каждый день — как новый рассвет. Трезвость — это не клетка, а полёт, И бабкин скепсис пусть сгинет в лёд.

Пепел страсти Он был циничен, ты — горда, сильна, Но страсть обоих нас сожгла до тла. Твердила ты: «Мне безразличен он», Но рухнул под ногами горизонт. Мосты сгорели, не осталось слов, Лишь эхо недосказанных стихов. И в тишине, где спорили сердца, Мы обрели покой и жгли дотла.

Осторожность Он всегда против тебя, не стоит подходить близко. Его сила — буря, не ввязывайся в бой.

Неудачный бан Летвей в Майне Богдана забанить хотела, Но он оказался слишком уж умелым. Он ловко обошёл все её запреты, И остался в игре, не смотря на угрозы. Летвей злится, но что поделать тут, Богдан не промах — он всегда начеку. Их битва в виртуальном мире длится, Но победитель пока не определится.

Незабанимый Летвей хотела Богдана забанить, Чтоб в майне больше не мог он гулять. Но Богдан не промах — он знает все коды, Его не запугать угрозами моды. Он прыгает по блокам, как акробат, Его скиллы высоки, не просто так. Летвей в отчаянье: «Ты слишком силён!» А он в ответ: «Это мой законченный план». И так они сражались день за днём, Но Богдан остался в игре, как в своём доме. Летвей поняла — забанить его нельзя, Ведь в майне он — непобедимая стена.

Духовный щит Пусть власти с нас не хватит лжепророк, Пусть все молчат, закрыты наши уши. Кто против нас, пусть выйдет за порог, Но с нами Бог, наш дом, и наши души. Пусть ложь ползёт, как змея по земле, Мы не дрогнем под этим натиском. В сердцах своих мы строим алтари, Где вечный свет горит неугасимо.