Стихи о воспоминаниях

Четверо против всех Атос, Арамис, Д'Артаньян и Портос — Мы были смелы, как в романе Дюма. Детство ушло, но память — словно отзвук, Где нас четверо, и нету зла и тьмы.

Связь навсегда Я помню день, когда ты стал нам родным, Ты спал, а сестра уже знала: мы — одно. Тот комочек в пелёнках казался смешным, Но в нём было сердце, что биться должно.

Маленький брат Я помню твой первый вдох и твой крик, Как мир стал другим — ярче, добрей. Ты спал в колыбели, ещё не постиг, Что рядом сестра, что всех ближе и верней.

Сон о розах Засохли розы на столе, Померк их бархат благородный, Но снова вижу их во сне — Красивых, гордых и свободных.

Наша Бавария Родились мы в Дманиси, в районе «Бавария», Где Новый Поселок — наш детства оплот. Там речка, где волны играли шальные, И горы, где каждый свой след узнаёт. Мы в озеро с криком ныряли с обрыва, Футбол до утра — кто быстрей, кто сильней. Пикники под луной — говорили красиво Тосты за дружбу, что всех нас верней. Походы в леса — там костры и гитара, Рыбалка на зорьке — улов непростой. Мужская та дружба — надёжней, чем скалы, Мы были едины и в деле, и в строй. Теперь мы по миру, но в сердце остались Те улицы, запах травы и воды. «Бавария» снится — мы там задержались В счастливом краю навсегда, навсегда.

Там, где Дманиси В Дманиси, в Новом Поселке, где звалась «Бавария» земля, Мы выросли, друзья, вдали от суеты. Там речка нас ждала, прохладою маня, И горные хребты, где сбывались мечты. Мы в озеро ныряли, рыбу там ловили, Футбол гоняли дотемна во дворе. Пикники у костра нас по-братски мирили, Тосты за дружбу — они навечно в душе. Как крепко мы стояли за честь и за слово, Как верили друг другу в радости и беде. Та дружба, что в Дманиси, на всё нам готова, Она как маяк, что горит в темноте. С годами разлетелись кто куда, Но сердце помнит каждый тот причал. «Бавария» и речка, горы, города — Нас Дманиси навеки повенчал.

Мгновение в вечности Никто не властен стереть тот миг, Что навсегда в меня проник. Он — словно капля в океан, Что превращает в вечность план. И даже если все пройдет, Тот миг во мне не пропадет. Он станет светом в тишине, Напоминанием весне. Когда устану я от дней, Он станет тихою моей. И в час, когда погаснет свет, Того мгновенья ярче нет.

Запечатленный миг Никто не властен стереть тот миг, Что навсегда в меня проник. Он как заноза в сердце бьет, Когда душа покой найдет. И сколько б лет ни пролетело, Воспоминанье не истлело. Оно живет, горит огнем, Напоминая о былом. Мы расставались у дверей, И мир стал вдруг еще темней. Но этот миг — он мой навек, Как будто вечный оберег.

Луч в сердце Шла неспешной ты поступью по мостовой, Солнце светило ласково над головой, Сияла юностью, весенним ясным днем, И мир казался сотканным из снов. Лишь шум машин, далекий, грустный стон, Напоминал о том, что город — сон, Что всё пройдет, растает, как туман, Оставив лишь в груди глубокий шрам. А мир, казалось, замер, глядя на тебя, И капли света падали, звеня, И каждый лучик нес в себе тепло, Как будто в сердце что-то расцвело. И свет, что негасим, зажженный навсегда, Согреет душу в хмурые года, Напомнит, как ты шла по мостовой, И солнце пело нам с тобой.

Странички из тетради Еще чернила пахнут на руке, А мы выводим «Мама» в первый раз. Указка водит по доске в тоске, И каждый слог — как маленький рассказ. Потом бежим в кинозал гурьбой, Где на экране сказка оживет. И в антракте делимся мечтой, Что время никогда не настает. Но пролетели годы, как во сне, Остался в сердце школы теплый свет. Спасибо тем, кто верил в нас весне, Кто подарил нам знания билет.

Начальная глава Как трудно было букву «А» писать, Чтоб круглой и с хвостиком была. Учительница нас учила «на пять», А первая пятерка — как хвала. На перемене — шумный тарарам, Мы в мяч играли, прыгали, визжа. Потом в театр, где нашим же стихам Аплодировал зал, чуть-чуть дрожа. Теперь вдали, но школьный тот уют Зовет меня в прошедшие года. Прости, мой класс, за то, что все уйдут, Но память о тебе жива всегда.

Уроки первой радости Мы буквы выводили в прописях, И первая строка давалась с боем. А на доске — счастливый детский страх, Когда нас вызывали к ней с покоем. Перемена — короткий яркий миг, Мы в классики и салки до звонка. Потом кино, театр — общий крик, И снова парта ждет ученика. Из маленьких побед взрослели мы, Учились дружбе, смеху и добру. Те школьные, как первые холмы, Остались в сердце, будто поутру.

Постовой Мне 90 — не года, а версты за спиной. Помню форму и наган, и жезл деревянный. Первый пост на перекрёстке, городок степной, Там учился различать, кто честен, кто — обманный. Дождь и снег, жара и холод, смена за сменой. В каждой встрече — чья-то драма, горе иль удача. Помню женщину с ребёнком: муж ушёл в измену, Но не пил, я приструнил — и это много значит. Ночью — рейды, облавы, пьяных вереницы. Днём — беседы в школах, лекции для молодых. Научился понимать: главное — не злиться, А помочь, чтоб каждый чувствовал причастность к живым. Вот и нынче, хоть в отставке, духом я не стар. Вижу внука в форме: тоже выбрал путь прямой. ГИБДД — семья большая, вспомним каждый дар, Что служили и хранили наш покой с тобой. 9️⃣0️⃣ — не дата окончания, а рубеж, Где оглянешься — за спиною тысячи дорог. И скажу я молодым: «Ребята, вы не спешите, Лучше сохраните тех, кто едет в нужный срок».

Служба на посту Девяносто лет — не шутка, это целая эпоха. Помню первый свой наряд, снег и хрусткий лед. Форма новая хрустела, было страшно и непросто, Но инспекторское сердце билось ровно — круглый год. Ночь, патруль, огни фонарные, дальний свет фар встречных. Жезл взлетает, стоп-сигнал — кто-то снова лихачит. Разговоры, протоколы, бытовые сцены вечны, Только время ускоряет свой невидимый хлыст. Помню сорок первый, как водитель спас ребёнка, Помню девяностые — бандитские разборки. Дороги стали жестче, жизнь как зебра в перегонку, Но закон для всех един — и в рейде, и на горке. Аварийный комиссар я, дознаватель и спасатель, И в метель, и в полдень знойный, в час ДТП любой. Дисциплина, честь и долг — вот трёхгранный мой характер, С ним и встретил я столетья, и остался сам собой. 9️⃣0️⃣ лет — не дата, а маршрут наш многотомный, Где ошибки и победы, где улыбки и тоска. Каждый день я помню чётко: я сотрудник дорожный, И блюсти порядок буду до конца, наверняка.

Ты в каждом вздохе Ты был искренним, страстным, нежным — таким, Что за три недели мы прожили год. Теперь между нами — тысяча верст, Но сердце твой образ бережно ждет.

Две ночные бабочки Две бабочки у Канта в свете фар, Амалиенау, Baden и театр. Приезд твой — в сердце лучший из подарков, В душе моей остался яркий маркер.

Калининградский вечер Амалиенау, Baden, Светлогорск — Мы мотыльки у Канта в свете звёзд. Театр и ты — всё в памяти моей, Душа полна теплом тех светлых дней.

У Канта в свете фонарей Приезд твой вспоминаю я с душой — Амалиенау, Baden, Светлогорск. Театр и мы у Канта мотыльки, Фонарный свет, как нити у реки.

Светлогорск и Baden Я помню Baden, Светлогорск и театр, Амалиенау — волшебный сад. У Канта мотыльками мы кружим, И в сердце бережно тот миг храним.

Ночные бабочки Мы были словно мотыльки в ночи У Канта, где фонарные лучи. Амалиенау, Baden, театр — В душе моей осталось, словно пазл.

Воспоминание о Калининграде Я помню твой приезд в Калининград — Амалиенау, Светлогорск и Baden. Театр, и мы — ночные мотыльки У Канта в свете уличной тоски.

Было и прошло Год назад я подошёл к тебе, Сказал «Привет» — и всё пропало. Теперь лишь эхо в тишине О том, что сердце трепетало.

Год назад Ровно год назад я сделал шаг, Надеясь, что ты ответишь мне. Тот миг остался в сердце, как ожог, Теперь лишь вспоминаю при луне.

Взгляд сквозь листву Птицы пели, листья шелестели, Мы друг другу в глаза глядели. В том взгляде — всё: и нежность, и тоска, Как будто жизнь была недалека. Мы не сказали ни единой фразы, Но понимали: это важный час. В нём растворились дни, года, века, И стала вечность хрупкой и близка. Вдруг ветка дрогнула, упал листок, И ты шепнул: «Запомни этот срок». Я промолчала, но в груди стучало Так громко, что всё небо отвечало. А птицы пели, листья шелестели, Мы в этой музыке на миг сгорели. И разошлись — но в памяти навек Останется тот взгляд и тот побег.