Стихи о героизме

Памяти Романа «Носика» Навеки двадцать два — и вечность впереди, Ты уходил в рассвет, оставив свет в груди. «Носик», ты был сыном, воином, мечтой, Якутская земля прощается с тобой. Там, за чертой, где тишина и дым, Ты встал в один строй с Радугой и Веном. «Большой», «Жадный», «Добрый» — братья по судьбе, Вы навсегда в нашей памяти, в мольбе. Не дописал письмо, не обнял мать плечом, Но подвиг твой не стёрт ни временем, ни чем. В окопах той войны, где каждый шаг — как крест, Ты нёс свой долг до самых до небес. Теперь в краю, где вечные снега, Твой дух парит над сопками, строга. И каждый, кто тебя любил и ждал, В молитве имя тихо повторял. Спи спокойно, Роман, твой бой окончен, Ты навсегда в сердцах, ты не заточен. Позывной твой — как эхо среди скал, Кто жил как воин — тот бессмертным стал.

Двое из шестой роты В полку пятьсот шестом, где дивизия — двадцать семь, Второй батальон, шестой роты опора — совсем Не много осталось: «Филин» и «Шайтан» — два бойца, Что вместе держали окопы у самого рта. Под Михайловкой август горел и вздыхал, И каждый патрон, как последний, считал. Иван и товарищ — два имени, две души, В бою не искали ни славы, ни тишины. Приказ был: держаться. И дрогнула степь, Когда «Шайтан» крикнул: «Успеем, терпеть!» Но пуля настигла, и «Филин» упал, И рядом с ним друг свой последний привал Нашёл навсегда. Михайловка, спи, Герои остались в бессмертной любви. Шестая рота, второй батальон, Вы — вечная память, вы — наш небосклон. Склоняем знамёна, прощайте, орлы, Для вас не нужны ни венки, ни хвалы. Вы просто ушли, чтобы мы все могли Под мирным небом растить тополя.

Филин и Шайтан Под Михайловкой ветер свинцовый стучал, Где «Филин» и «Шайтан» свой последний привал Встречали в окопе, сжимая автомат, Чтоб не дрогнул ни шаг, не ослаб солдат. Шестая рота, второй батальон, Пятьсот шестой полк — их последний закон: Держать высоту, не пускать, не сдавать, И друг друга в бою до конца прикрывать. Иван-«Филин» смотрел в небеса сквозь прицел, «Шайтан» заряжал и молиться не смел. Взрыв — и навеки сомкнулись глаза, Но память о них не сотрут адреса. Над Михайловкой тихо шумят тополя, Где вместе погибли два друга, два «я». Их души уходят в бессмертный полёт, Где «Филин» и «Шайтан» — это вечный народ. Мы помним, как в бой уходили они, Короткие письма, скупые огни. Спасибо, ребята, за мир и за свет, Для вас не погаснет российский рассвет.

Страж закона Он — тень грозы, что нависает вдруг Над теми, кто закон переступает. Ни днём, ни ночью не смыкает рук, И каждый вздох преступник его знает. Тверда длань, и сердце — как гранит, Усталость не берёт его в полон. Он злую волю в корне прекратит, И не даст шанса тем, кто вне закона. Но есть мгновенья: тишина, окно, И чашка чая, и улыбка тенью. Он просто человек, но всё равно Готов к борьбе в любое воскресенье. И в час, когда беда стучится в дверь, Полковник снова твёрд и непоколебим. Он — щит для нас, он — наш хранитель, верь, С законом и добром неразделим. Так пусть же светит звездой его погон, И знают все: порядок нерушим. Пока на службе этот батальон, Спокойно спим, и верим, и любим.

Полковник Когда над городом сгущается тьма, Полковник на посту — закон и сила. Преступность, словно хитрая чума, Пред ним бессильна, как бы ни грозила. Он день и ночь стоит на страже прав, Тверда рука и взгляд его суровый. Любой злодей, свой замысел избрав, Уже дрожит, почуяв шаг стальной. Но есть у полковника свой покой: В минуты редкой тишины и лени Он смотрит в окно, чай берёт рукой, И тень улыбки на его лице. А коль беда — он снова начеку, Встаёт стеной, готовый к новой схватке. Без устали, в любом он сквозняку Несёт закон, как факел в лихорадке. Так пусть же знает каждый, кто дерзнёт Нарушить мир и наш покой беспечный: Полковник наш бессменно бережёт Порядок, честь и долг свой безупречный.

Несгибаемый Ни шанса злодею — таков его путь, Полковник не знает преград. Усталость сотрёт, чтоб закон не свернуть, И снова в дозор, словно ад.

Часовой закона Полковник на страже — гранит и броня, Ни ночь, ни усталость ему не страшны. Гроза для злодея, опора для дня, А в редкий затишье — глоток тишины.

Тихий герой Он не любил громких слов и парадов, Обычный парень из простых дворов. Но в час, когда стране нужна отрада, Ушёл туда, где ждали, без оговор. Две буквы — СВО — как приговор, Но он пошёл, чтоб защитить покой. Родители, примите наш укор За то, что мир не сберегли с тобой.

Маршруты судьбы Пыль дорог и шум колёс — Это наш обычный фон. Каждый за рулём — герой, Наш автопарк — как дом.

Ночной пожарный Глаза сомкнул — и вот во сне Он тушит пламя на стене. Но завтра вновь они с утра Спасают Родину от огня.

Воспитатели войны В те годы, когда грохотали снаряды, И небо чернело от дыма и бед, Воспитатели в детских садах, как награда, Детям дарили надежды и свет. Они заменяли и маму, и папу, Учили считать и читать по слогам, Под гул самолётов, в бомбоубежище, в штапе, Держали ребячьи ладошки в руках. Игрушки из тряпок, чернила из сажи, Рисунки на клочках газетной бумаги, Они сохраняли тепло и отвагу, Чтоб дети не знали военной отваги. Спасали от страха улыбкой и сказкой, От голода — кашей из горьких лепёшек, В глазах их светилась незримая ласка, Как будто бы мир был по-прежнему хорош. Потом, когда стихли раскаты войны, И солнце взошло над разбитой страной, Воспитатели эти, как свет тишины, Остались в сердцах у детей всей страной.

Воспитательница военного времени Она вела детей сквозь холод и метель, В пальто на вырост, в валенках с чужой ноги. Им снился хлеб, а в яслях — промозглая постель, Но сказки на ночь были вместо пироги. Она учила буквы выводить золой На почерневших от копоти листах, И каждый день, рискуя жизнью, шла домой, Чтоб завтра вновь держать тепло в своих руках. Детишек малых — тридцать душ за ней одной — Она укрыть пыталась от военных бед. Игрушек нет, но был в глазах её покой, Когда звучал над городом «воздушный след». Она стирала слёзы, врачевала страх, Шептала: «Мама скоро, вот придёт с войны…» И в сорок первом, в сорок пятом, на полях Её молитвы были Родине слышны. Потом Победа. Дети выросли, ушли. Она одна в пустом, холодном детсаду. Но в каждом сердце, что спасли, что сберегли, Осталась светлая, как в детстве, звезда.

Стиральный подвиг Брат сегодня в душе — герой, не иначе: Стирка белья — его удачная задача. Мама с сестрой будут рады, без сомненья, Ведь в чистоте — залог хорошего настроенья.

Герой и травма Руслан два повреждения сломил, Хвала тому, кто в битве не сдаётся. Он боль свою в отвагу превратил, Пусть подвиг этот в памяти останется.

Руслан — герой Дважды удар судьбы отбил Руслан, Хвала ему, что духом не был пьян. Он встал и заслонил собой восход, Теперь с победой сердце в унисон.

Сестра милосердия В грохоте взрывов, в дыму и огне, Ты, медсестра, шла на помощь к войне. Юная, хрупкая, с сумкой в руке, Несла ты спасенье на каждом шаге. Пули свистели, но ты не ждала, К раненым ползла, сквозь боль и тела. Бинт разрывала, молитву шепча, Жизни спасала, от смерти леча. «Сестричка, не бросай!» — голос хрипел, Ты отвечала: «Я здесь, я успел. Крепче держись, мы прорвёмся с тобой», И утирала солёной слезой. В братской могиле лежат имена, Ты их запомнила, ты не одна. Сколько солдат ты на свет возвратила, Сколько им сердца любовью лечила. Память о подвиге в сердце храним, Вечная слава тебе, чей дым Над всей землей развевался годами, Ты, медсестра, стала мостом между нами.

Мария — щит и свет Сквозь дым и гарь, сквозь грохот канонад Она спешила к тем, кто звал в тиши. Мария Шкарлетова — жизни взгляд, Спасавшая солдатские души. В полях Украйны, в Молдавии, в Польше Она тащила груз чужой беды. Под пулями, в болотной, грязной толще Дарила свет надежды и воды. И первой шла, когда река огня Стеною встала — мост через Днепр. «Вперёд!» — звучало, сердце не храня, И выносила раненых, как крест. Но час настал — пулемётчик упал, И смолк свинец, что косил врагов. Она к стволу, и враг не устоял, Прикрыв собой десятки смельчаков. Не ради званий, не для орденов Она свой подвиг тихо совершила. Мария Шкарлетова — свет без слов, Что памятью в сердцах заворожила.

Солдатская сестра В огне войны, где смерть косила строй, Где каждый шаг — как вызов небесам, Шла девушка с отважною душой, Неся спасенье павшим и друзьям. Она вперёд, под пули, без боязни, Тащила раненых, держа в руках, Дарила жизнь в аду кромешной казни, Стирая кровь на стынущих щеках. Украину, Молдавию, Польшу Прошла она в солдатском шинеле. И каждый бой, как крест, был ей положен, Но не сломили душу на земле. А на плацдарме, где гремел металл, Упал пулемётчик — смолк огонь. Она к станку, и враг не устоял, Прикрыв собой раненых, словно бронь. Не ради славы, не для громких слов Она свой долг исполнила до дна. Мария Шкарлетова — свет любви и снов, В сердцах живущая, как та весна.

Сестра милосердия Под свист снарядов, в дыме и огне, Где смерть косила каждого солдата, Она несла спасенье на спине, Хрупка, но волею судьбы богата. Сквозь грязь и кровь, под грохот канонад, Тащила на себе бойца из боя, Чтоб дать ему последний, может, взгляд, И перевязать рану с тишиною. Когда патроны кончились в бою, Она одна с гранатой шла в атаку, Чтоб защитить солдатскую семью, И падала, сражённая, во мраку. Но даже раненная, не ушла, Перевязав себя, ползла обратно, Другим бойцам надежду принесла, И умирала с именем солдата. Героиня, ты в памяти живи, Твой подвиг не забыт, он вечен в мире. Спасая жизни, ты горела в любви, К Отчизне, к каждому, кто в этом мире.

Непокорённый Мороз сковал его в гранит, Но дух остался горяч и смел. Карбышев — тот, кто не забыт, Кто в ледяной воде не онемел.

Лёд и сталь В ледяной воде стоял он, как скала, Не сломила пытка воли и чека. Карбышев — символ мужества и зла, Что не смогло согнуть его навека.

Солдатская судьба Ушёл в армию в январе паренёк, В июне на фронт попал, принял свой срок. За отца и за мать он жизнь отдал, В братской могиле навеки остался.

За отчий дом Ушёл молодым в суровый январь, В июне уже шёл в свой первый бой. За отца, за мать, за родимый очаг Он лег в братскую землю под небом родным.

Январский призыв Ушёл в январе он, парнишка с двора, А в июне уже принял первый бой. Защищал отчий дом, отца и сестру, И остался навек под берёзой родной.