Стихи про лесогавань

Отцовская смена Отец освоил лесогавань сперва, Брёвна ворочал, мышцы наливая. Потом ушёл в шахтёрские права, Где крепь ставил, породу обживая. Там, в глубине, где вечный полумрак, Он каждый день спускался в чрево недр. Держал в руках надёжный, верный знак — Крепильщика простой, тяжёлый жребий. Стучал обушком, ставил бабки в ряд, Чтоб свод держался, чтоб не рухнул пласт. И каждый вздох был, как в горах обвал, Но он стоял — отец, рабочий класс. Прошли года, но помню до сих пор Его ладони в мозолях и в пыли. Он не искал ни славы, ни наград, А просто жил и строил корабли. Теперь и я свой путь держу в руках, Хоть не в шахтёрской каске, не в лесу. Но от отца в моих остался взмах Упрямства, силы, веры в полосу.

Тяжёлый хлеб Сначала лес — вагонка, бревенчатый размах, Отец ворочал брёвна, как в сказке великан. Потом ушёл под землю, в шахтёрский мрак и страх, Где крепь держала своды — его упорный стан. Он ставил стойки, балки, чтоб не упал забой, Чтоб лава не обрушилась, чтоб выжить в тишине. И каждый день сменялся той чёрной, злой порой, Где светятся лишь каски на угольной стене. Не говорил он много, но я запомнил взгляд — Усталый, но спокойный, как после боя взгляд. Он знал: его работа — не праздник, не парад, А просто долг мужской, зажатый в крепкий ряд. Теперь, когда я вижу, как трудится народ, Я вспоминаю отца и тот тяжёлый хлеб. Он не искал награды, он просто шёл вперёд, И в этом был велик, хоть не был знаменит.

Работа отца Отец на лесогавани брёвна ворочал, Под солнцем и дождём, в пыли и в поту. А после в шахту крепильщиком отошел, Где свет лишь фонаря на высоте. Там, в темноте, он ставил крепь и стойки, Чтоб не обрушилась порода сверху. И руки помнят тяжесть и мозоли, И каждый день как подвиг без награды. Теперь я вижу: в каждой жиле сила От тех глубин, где он свой путь пробил. Отец мой горы двигал и носил, И шахта стала частью его мира.

Путь отца Отец начал с лесогавани — брёвна, Таскал их, гнул, ворочал день за днём. Потом ушёл в забой, где тьма бездонна, И стал крепильщиком в краю глухом. Там, под землёй, он ставил крепь и балки, Чтоб не давила толща угля. И руки, что держали лес на палке, Теперь держали небо под землёй. Он не искал ни славы, ни наград, Просто работал, чтоб семья жила. И этот путь — как будто бы обряд, Где честь и труд — единые дела.