Стихи про одиночество

Сеть без ответа Я в сети, но связь не та — Вместо слов одна вода. Сообщения летят, Но душа моя пуста. Аватарки, статусы — Всё игра, а не всерьёз. Здесь никто не пишет «здравствуй», Только смайлик вместо слёз. Одиночество в сети — Как в пустыне без воды. Никого не обрести, Только ждать своей беды.

Ночной разговор Я говорю с ночною тишиной, Она молчит — и в этом весь ответ. Мой голос здесь, но будто не со мной, Как будто бы меня и вовсе нет. Скрипит половица под ногой, Луна заглядывает в тёмный двор. Я одиночество зову бедой, Но кто-то шепчет: это не позор. Привыкнуть можно к холоду и тьме, К тому, что некому налить чай. Но всё равно на письменном столе Лежит письмо: «Прости и не скучай».

В пустой квартире Часы на кухне тикают уныло, И пыль на подоконнике лежит. Здесь только эхо всё, что прежде было, По комнатам пустым ещё бежит. Никто не скажет: «Выключи же свет», Никто не бросит тапком в таракана. И даже кошка, понимая это, Ушла к соседям, где всегда сметана. Но в тишине есть странная свобода: Не надо лгать, не надо притворяться. И одиночество — не просто время года, А повод, наконец, собой заняться.

Зимний вечер Снег за окном ложится на дома, Фонарь мерцает жёлтым, как всегда. Моя душа сегодня не нема, Она кричит, но в ней одна беда. Никто не ждёт, никто не позвонит, И телефон безмолвствует в углу. Лишь ветер где-то жалобно звенит, Добавив грусти в эту тишину. Но, может быть, в такой же вечер зимний Кому-то тоже холодно и пусто. И одиночество — не крест, не ливень, А просто состояние искусства.

Лисья доля Я — лисица, рыжая сестрица, В рыжей шубе, с белым воротцом. Люди любят мной восхищаться, Но не знают, что творится в сердце. День за днём — охота да заботы, Норка тесная, зима длинна. Нету времени на личные полёты, Вся я — маска, что себе дана. Говорят, хитра я и коварна, Кур ворую, зайцев обману. Только я — натура благодарна, Я бы рада жить не на войну. Но таков удел лесной плутовки: Быть одной и верить в чудеса. Я пишу на снег стихи-зимовки, Чтоб никто не видел в них слезу. А когда весна взорвёт проталины, Я приду к ручью напиться вод. И шепну: «Спасибо, что не дали Мне забыть, что я ещё живёт».

Исповедь рыжей плутовки Я — лисичка, рыжая плутовка, По лесам брожу который год. Хвост пушистый, хитрая сноровка, Но в душе — печальный недород. Все считают: я хитра и ловка, Обведу любого на пути. Только мне нужна одна морковка, Чтоб в норе уютной обрести Тихий вечер, ласковые лапы, Кто-то рядом, кто не предаёт. А пока — кусты и косогоры, И никто меня не подождёт. Я устала вечно притворяться, Строить глазки, красть чужой обед. В шубке рыжей хочется согреться От любви, которой рядом нет. Так и буду бегать по опушке, Верить в чудо, ждать и вновь искать. Может, кто-то скажет: «Рыжик, ушки, Хватит по лесу одной скучать».

Мастер клинка Кинжальщик — искусство в движении рук, Удар, и враг падает замертво вдруг. Но в сердце его лишь пустота и мрак, Кинжал — его друг, его вечный знак.

Одинокий клинок Кинжальщик один в этом мире теней, Стальной блеск — его свет среди серых дней. Он ищет покой, но находит лишь бой, Кинжал навсегда остаётся с ним.

Ночная тоска Долго длится зимняя ночь, Воет вьюга пронзительно тонко; Я не сплю, я уснуть не могу, Словно мать, что качает ребенка. Не щадит меня темная ночь, Мучит совесть, и в сердце истома; Буйный ветер не тронется прочь — Все кружит и кружит возле дома. Как схожи мы, ветер с тобой! Подобно твоей, Судьбе моей некуда деться — И напрасно молить у закрытых дверей, Коль негде душе отогреться.

Остывший кофе Сидит моя «зая» в сети И пишет любовнице нежной. А я всё сижу в тиши, Глотая свой кофе небрежно. Экран равнодушно горит, Слова пролетают стрелою. В груди моей сердце болит Под стылой и горькой золою. Сидит моя «зая» в сети И пишет любовнице строки. А я всё сижу в тиши, Стирая обиды потоки. Остывший напиток — как я, Никем не согретый, ненужный. Уходит любовь, уходя, Оставив лишь привкус жемчужный. Сидит моя «зая» в сети, В любовницу впившись глазами. А я всё сижу в тиши, Сжимаясь от боли слёзами.

У экрана Сидит моя «зая» в сети И пишет любовнице нежной. А я всё сижу в тиши, Глотая свой кофе небрежно. Экран равнодушно горит, Слова пролетают стрелою. В груди моей сердце болит Под стылой и горькой золою.

Чашка одиночества Сидит моя «зая» в сети И пишет любовнице нежной. А я всё сижу в тиши, Глотая свой кофе небрежно. Остывший напиток — как я, Никем не согретый, ненужный. Уходит любовь, уходя, Оставив лишь привкус жемчужный.

Экранная боль Сидит моя «зая» в сети, Шлёт нежности в тёмный экран. Мне только молчанье в ответ, Как будто попала в капкан.

Параллельные миры Сидит моя «зая» в сети, В своём параллельном раю. А я в тишине одна, Сгорая в аду, как в раю.

Экран вместо сердца Так хочется быть любимой Не в мессенджере смайликом и на словах, А единственной и неповторимой, Которую носят на руках. Но правда сурова простая: Интернет заменил нам тепло. Исчезла романтика «Зая», В сети всё давно решено. Мы пишем друг другу «спокойной», Но рядом лишь холод экрана. А хочется быть не придуманной, Реальной, живой, без обмана.

Без имени Кровать пронумерована, постель проштемпелевана, И жизнь моя под номером по списку алфавитному. Я стал строкой в ведомости, я цифра на бумаге, И нет мне дела до любви, до счастья безвозвратного.

Казарменный счёт Кровать пронумерована, постель проштемпелевана, И жизнь моя под номером по списку алфавитному. Я стал строкой в таблице, я просто единица, И не найти в системе местечка для молитвы.

Штемпель на душе Кровать пронумерована, постель проштемпелевана, И жизнь моя под номером по списку алфавитному. Я стал вещью, инвентарём, я просто единица, И не найти мне места в мире этом сытном.

Номер в системе Кровать пронумерована, постель проштемпелевана, И жизнь моя под номером по списку алфавитному. Душа моя уставлена, как полка в архиве, И нет в ней места чувству, только номеру активному.

Учётная единица Кровать пронумерована, постель проштемпелевана, И жизнь моя под номером по списку алфавитному. Я стал статистикой, отчётом, я просто цифра в списке, И не найти мне места в этом мире близком.

Алфавитный плен Кровать пронумерована, постель проштемпелевана, И жизнь моя под номером по списку алфавитному. Я буква в алфавите, я строчка в реестре, И нет мне выхода из этой серой сферы.

Обида и гордость За правду ставят на учёт, За то, что слово сорвалось с губ. Маша предала — и вот исход, Но я не лгу, я не был груб. Она с другими, я одна, Но не сломает злоба нас. Пусть ставят метку, как клеймо, Я не предам свой личный глас.

Скрытый шаг В тени сомнений, пряча робость, Мы прятали свой взгляд и каждый шаг. И даже ветер нёс чужую злобу, Когда в душе царил лишь полумрак.

Тени прошлого Тёмные рыцари в ночи безмолвной Стоят на страже, как немые скалы. Их плащи из мрака, взгляд холодный, Мечи готовы для последней схватки. Их души ранены, но не сломлены, Они хранят обеты старых клятв. В ночи беззвёздной, ветром овеяны, Они несут свой вечный, горький яд.