Драматичные стихи

Цифровое предательство Сидит моя «зая» в сети, Виртуального счастья игру. А я — остывающий след На мокром от слёз стеклу.

Экранная боль Сидит моя «зая» в сети, Шлёт нежности в тёмный экран. Мне только молчанье в ответ, Как будто попала в капкан.

Исповедь снайперши Я девочка с косичками была, Мечтала о любви и о семье. Но вот война в наш тихий дом вошла, И я держу винтовку на плече. Учусь смотреть на мир через прицел, Дыхание считаю меж секунд. Врагам своим готовлю я удел, Пока другие дома хлеб жуют. Я каждого врага в лицо узнаю, Хоть не смотрю — я в перекрестье нить. Я жизнь свою за Родину отдаю, Чтоб дети наши не умолкли жить. Но ночью снится мне не бой, а дом, Где мама ждет и стынет чай с утра. Я сжимаю холодный свой приклад, А на висках уже лежит седина. Героиня России, медаль на груди, А в душе — тишина и покой. Прости меня, мама, за то, что в пути Я стала не девочкой, а стеной.

Крылья для полета За окном дождь. Ты молчишь. Ты жесток со мной? Я не знаю. Неужели я заслужила эту тишь? Я на дне, я разбита, я страдаю. Кончились слезы. Спать не могу. Ты наказал меня тишиной. Я как в клетке, я в плену, И не вижу путь домой. Дай мне крылья, чтобы лететь Прочь от этой горькой тьмы. Я устала терпеть и ждать, Я хочу выйти из тюрьмы. Я не знаю, что я сделала не так, Почему ты выбрал молчание. Может быть, я просто дурак? Или это мое наказание? Но я верю, что дождь пройдет, Что настанет новый рассвет. Ты прости, если я не та, Но я выберу свет.

Дождь за окном Дождь за окном. Уже который день Ты молчишь. Ты жесток со мной? Я не заслужила это? Тень Нависла над душой, как в час ночной. Я раздавлена твоей тишиной, Словно камнем, брошенным в лицо. Кончились слезы. Спать не могу. Стеной Встало между нами кольцо. Как мне выбраться из этого дна? Дай мне крылья, чтобы улететь. Я больше так не могу — одна Продолжать этот путь терпеть. Ты наказал меня своим молчаньем, Но я прошу — хотя бы слово дай. Или уйди, оставь меня с прощаньем, Но этот ад, прошу, не затягай. Пусть дождь пройдет, и выглянет заря, Я разобью стекло своей тюрьмы. Я заслужила право жить, любя, И выйти из бесконечной тьмы.

Молчание как приговор За окном — бесконечный дождь, В сердце — та же глухая пустошь. Ты молчишь, а меня не трожь, Я и так вся на части — ну что ж? Ты жесток или просто устал? Но ответа не слышно, лишь стон. Разве я заслужила — развал, Этот холод и грустный затон? Как из ада мне выбраться, как, Если слёзы кончались вчера? Я не сплю, извелась я, и мрак Заполняет все мысли с утра. Ты наказал сполна — тишина Стала пыткой, цепями для ног. Я тобой, словно ядом, полна, И спастись я уже не могу. Где же свет, где просвет в этой тьме? Ты молчишь — значит, вышел приговор. Я блуждаю в кромешной тюрьме, Где на стенах — немой разговор. Может, хватит? Молчание — яд. Я устала, я падаю вниз. Но в ответ только капли стучат И бессмысленный жизни круиз.

Тишина наказанья Дождь за окном, пустота в груди, Ты молчишь уже который день. Разве я заслужила — уйди В эту хмурую, серую тень? Ты жесток со мной или нет? Тишина твоя — острый нож. Я ищу между строк ответ, Но в пустоту себя не вернёшь. Как из этого ада уйти, Где слез не осталось совсем? Не могу я уснуть, не найти Даже в мыслях спасительных схем. Вся извелась я в тоске по тебе, Словно в клетке без памяти птица. Ты наказал меня в этой борьбе, И тишина моя длится, длится. Задыхаюсь я в этой тюрьме, Где слова, как проклятье, звучат. Ты молчишь — и в немой тишине Стены душу мою теснят. Может, хватит уже наказанья? Я молю о живом тепле. Но в ответ только дождь и молчанье, И пусто, как в мёртвой золе.

Звезда вечеринки Катя любит, чтоб все на неё смотрели, Словно в центре огромной мишени. Каждый взгляд — как признанье в любви, Без внимания — хоть волком вой.

Маска Ты носишь маску строгих дней, Но яркость бьёт из-под ресниц. Артистка, нет тебя сильней, Серьёзность – только часть границ.

Перед судом Страх оценки жюри, как петля на шее, Кричат наркоманы, и сердце бьёт чаще. Но я не сломаюсь, я стану сильнее, Хоть голос дрожит и в глазах всё мутнеет.

Поглощение Ты тихо проникла в сознанье мое, Я всё потеряла, что было мое: Тот лес и то море, и свист соловья, И каждая клетка зекалит тебя.

Поглощение Ты тихо проникла в сознанье моё, И мир мой разрушен, как карточный дом: Тот лес, море, соловей — всё ушло, Лишь ты — моя вечность, моё ремесло.

Прошу прощенья Прости меня за каждую слезу, За истерики, что вызвал я в тебе. Я был не прав, но всё перепишу, Лишь дай мне шанс остаться при тебе. Ты — моя звезда, душа души, Мята с черникой, лучший мой сюжет. Не уходи, молю, не уходи, Без тебя в мире смысла больше нет.

Блеф раскрыт Я вёл игру, но вышел срок, Соперник сильный, как пророк. Мои мысли он читал, Мой блеф раскрыл — я всё проиграл.

Пленник Помню взгляд тот огневой, Что пронзил меня стрелой, Позабыл я все тревоги, В плен попал я, сам не свой.

Изнанка страсти Твой поцелуй не слаще яда, он отравляет, но не лжёт. В нём страсти чёрная услада и мой погибельный полёт.

Ледяная дуэль Васильев и Мельник выходят на лед, Глаза горят огнем, в руках клюшки. Для них хоккей — не просто спорт, а взлет, Где каждый шаг — как залп из пушки. Васильев — скорость, дриблинг и напор, Он закружит, обманет, словно змей. Мельник — стена, недвижимый дозор, Он ловит шайбу грудью, все больней. Бросок за броском — удар за ударом, Шайба звенит о штанги, как набат. Васильев и Мельник — две легенды даром, Кто победит — решит один снаряд. Последняя минута — тишина, Васильев снова в зону входит бодро. Мельник в раме, как из чугуна, Но шайба входит в сетку — это подло. Васильев не кричит, Мельник молчит, Пожать руку друг другу — знак уваженья. На льду остался только яркий след, И в памяти — их вечное сраженье.

Схватка На льду сошлись два мастера в бою, Васильев и Мельник — честь и слава. Они не делят шайбу, а судьбу, И в каждом матче новая расправа. Васильев вихрем мчится впереди, Клюшкой владеет, словно дирижер. Мельник стоит стеной, не пропусти, Он — ледокол, что держит весь напор. Но вот бросок — и шайба в створ летит, Васильев целит точно в верхний угол. Мельник в прыжке — и шайбу он ловит, Вратарский подвиг — это его удел. Трибуны воют, лед дрожит от крика, Игра — на грани, нервы — как струна. Две школы хоккея — битва велика, Победит тот, кто верит до конца. Васильев снова рвется на прорыв, Мельник готов к последнему броску. Кто устоит, тот будет жить в веках, В этом поединке нет проигравших строк.

Враг в доме Катя мужа провожала, А сама врагу сказала: «Ты приди, я всё прощу, Только мужа не пущу».

Бросок в закат Стою над обрывом, где буря ревёт, Под серым булыжником время течёт. Внизу океан в ярости бьёт скалу, А камень молчит, словно спит он во мглу. – Ты счастлив? – кричу я, но ветер в ответ Срывает мне голос, срывает мой свет. – Ты видел, как люди гасли во тьме? Ты был здесь, когда не было жизни в земле? Молчанье в ответ. Но ярость во мне Взметнулась волной – и я камнем копье Швырнул в солнце прямо, в огонь золотой, Он рухнул в пучину, прощаясь с мечтой. На сердце спокойно, но грустно до слёз: Зачем я булыжник с обрыва унёс? Он всё бы лежал, не глядя на свет, А я бы искал в его взгляде ответ.

Последний подход Руки дрожат, но гриф не упадёт, В мышцах огонь, в легких — пустота. Жим лёжа — это мой каждый восход, В этой борьбе я иду до конца.

Точка в альбоме Этот трек — последний, да, В ваши фонотеки навсегда. Пусть звучит он, не стихая, Душу тихо разрывая.

Пробуждение равнодушия Нерукотворный сущий прах веков Пробуждал равнодушно мою кровь, И я, как эхо давних голосов, Вдруг ощутил бессмертную любовь. Но равнодушно я отверг тот свет, Что нерукотворно сущий мир хранил, И прах, что был когда-то мой ответ, Пробуждал во мне остаток сил. Равнодушно к счастью и беде, Я видел, как нерукотворный прах Пробуждает жизнь в каждой звезде, И сущий мир не знает свой размах. И равнодушно я шагнул во тьму, Где нерукотворный свет погас, Но сущий прах, как Божью кутерьму, Пробуждал меня в последний раз.

Ночная муза Она не спит — ей нужен стих, Как воздух, как глоток воды. В руках дрожащих — белый лист, А на губах — следы беды. И снова строчки наугад Бегут чернилами по жилкам. Она рыдает: «Это — ад, Но я согласна быть ошибкой».