Стихи про одиночество

Молчаливый чат Скука в чате, тишина, Грусть моя не знает дна. Кто-то вышел, кто-то спит, Лишь айфон в руке скрипит.

Река не знает скорби Мир не бывает верным никому, Река не знает скорби жаждущих. Бог даст пропитание иному, Богатым нет до голодных — спящих. Трость — помощник верный для слепого. Зрячим же мечта о ней смешна. Мудрому не надо лишних слов, И от глупых устаёт душа. Сад без аромата и весны — Лишь пустые, мёртвые кусты. Взгляд к любимой — но ответа нет, И гуляют в парке с ней другие.

За улыбкой За маской яркой, как витрина, Я прячу боль, что жжет внутри. Моя улыбка — лишь картина, Которой светишься, смотри. Никто не знает, что под слоем Красивых, бодрых, громких фраз Я вою с собственным покоем Уже который, может, час. Друзьям я говорю: «Все круто!», Коллегам: «Лучше не бывать!» А сам в груди ношу кому-то, Кого хочу поцеловать. Но нет, не надо состраданья, Я сам справляюсь, как могу. Привык носить в себе страданья И вновь бежать по берегу. И только ночью, в тишине, Когда никто не видит свет, Я позволяю быть вине, Что я живу — иначе нет.

Маска Я прячу боль за маской смеха, Чтоб мир не видел слабость в ней. Улыбка — лучшая утеха Для всех, кто стал еще слабей. Но вечером, оставшись в тиши, Снимаю я с лица обман, И слезы, что когда-то вышли, Стекают медленно в стакан. Никто не знает, что внутри я Ношу тяжелый, грустный груз. Моя душа — как поле боя, Где каждый день — тяжелый пульс. Но утром снова маску клею, Рисую радость на лице. И с новой силой я жалею, Что нет покоя во дворце. Быть может, кто-то разглядит За этим смехом тихий крик, Но я молчу — пусть все молчит, Пока не кончится мой миг.

Личина Я мастер прятать боль за слоем грима, Где каждый жест — заученная роль. И никому не ведомо, как зримо В груди моей живет глухая боль. На людях я — веселый и беспечный, Шучу, смеюсь, поддерживаю тон. Но в тишине я чувствую, что вечно Ношу на сердце тягостный заслон. Когда же вечер гасит все огни, Я сбрасываю этот груз на время. И слезы, что сдержал в течение дня, Ложатся на подушку тяжким бременем. Ты тоже носишь маску, я ведь знаю, Скрывая шрамы, что не зажили. Мы все за ней по-своему страдаем, Боясь признаться в том, что мы могли. Но если ты заметишь чей-то взгляд, Где за улыбкой прячется печаль, Протянешь руку — будет пусть наград Тем, кто срывает маску, видя даль.

За маской Я прячу боль за маской повседневной, Чтоб ни один прохожий не заметил. В улыбке — тени нет, и взгляд мой гневный Никто не назовёт, что я не весел. А под покровом бодрости и смеха Лежит печаль, что давит и томит. И каждый новый день — одна утеха, Когда личина никого не злит. Но вечером, оставшись у экрана, Я позволяю слёзам литься в ночь. И боль моя, что днём была не пьяна, Выходит из глубин — прогнать невмочь. Я знаю, что и ты порой скрываешь Свои потери, страхи и тоску. Мы все в театре этом — лишь играем, Чтоб не признаться в сердце к потолку. Так пусть же маска будет чуть добрее, Чем тот, кто под нею затаил. Ведь каждый из нас — тоже чародей, но Не каждый сам себя освободил.

Щит улыбки Я прячу боль за тонкой маской, Никто не видит, что внутри. Мой смех — прикрытие, огласка Того, что гаснут фонари.

Немая роль Я роль играю: «Всё у меня окей», А боль когтями рвёт меня внутри. За маской прячу сто ночей, Чтоб никому не видеть, не смотри.

Тишина внутри За маской смеха — тишина внутри, Где боль гнездится и не хочет спать. Никто не спросит: «Что там, посмотри?» Я сам учусь с той болью совладать.

Стеклянный взгляд Стеклянный взгляд — надёжная стена, Под ней — разбитое вдребезги нутро. Я прячу боль, что мне дана, За маской: «Всё в порядке, всё добро».

Маска боли Я прячу боль за лёгкой болтовнёй, За смехом, что звучит назло тоске. Никто не знает, что в душе — разбой, И тихо слёзы капают в песке.

Тихий ученик За партой мальчик, взгляд потуплен вниз, Он в школе тише всех — не слышен даже. В тетради снова двойка, в мыслях — бриз, Но он старается, хоть шансы миражи. Ребята рядом спорят и шумят, А он молчит, боясь привлечь вниманье. Он как стекло — прозрачен, не хотят Заметить их участья расстоянье.

Маленький боец Он плохо учится, но очень хочет знать, Старается, хотя никто не ценит. Боится даже руку в классе сжать, Когда к доске выходит, сердце пенит. Одноклассники — чужая толпа, В глазах — тоска и детская обида. Но он всё тянет свой удел — стопа Из неудач, где свет едва лишь вида.

Невидимка Мальчишка тихий, с робостью в глазах, Учебник мнёт, но знания не тают. Он как в тумане: в партах, и в мечтах Одни лишь двойки в дневнике летают. Сверстники мимо — им не до него, Он чужд их игр и шумных разговоров. В нём столько сил, хоть нету ничего, Кроме унылых, верных школой споров.

Верный до конца Принц — это имя носил он не зря, Но королевство его — конура. Брошен хозяином, голоден, зол, Жизнь на помойке — вот весь его стол. Шрам на боку и сломанный зуб, Хвост поджат, в глазах — только испуг. Он лает на тени, на каждый шаг, Ведь человек для него — просто враг. Зимой, когда снег заметает следы, Принц прячется в ямах от злой беды. Он вспоминает, как мяч приносил, Как на коленях хозяйки любил. Но время идёт, и надежда тает, Принц уже никому не виляет хвостом. Он забивается в угол и ждёт, Что кто-то его, наконец, заберёт. И вот однажды, в декабрьский день, Женщина в шубе шагнула в тень. Она позвала: «Иди же, дружок!» И Принц побежал — он не одинок.

Городская спешка Спешат, торопятся куда-то Трамваи, люди, облака. Им всем так нужно, виновато Бежать, забыв про берега. А я стою и наблюдаю, Как мир летит вперёд, звеня. И только ветер, замирая, Напоминает про меня.

Погоня Спешат торопятся куда-то Трамваи, люди, поезда. Им не до отдыха, когда В делах вся улица с утра. А я стою и вижу вновь, Как мир теряет свою кровь, И в этой гонке без конца Теряем мы свои сердца.

Порог Один в лесу, ни слова, ни огня. Вдруг лай и крик — девчонка у плетня. «Три дня бреду, с подружками рассталась». «Есть хочешь?» — «Да». — «Еды даю, но жалость Не пустит в дом: пес злой, а я давал обет: Войдет лишь та, кто даст согласье «нет». Сказал: «Пустил бы, если б ты была Женою мне». — И тишина легла. Молчит, потом: «Я согласна. Дверь открой». И пес затих, приняв чужой покой. Так сдержанный зарок стал путь к семье, Где двое встретились на дикой стороне.

Зарок Один забрался в дебри, никого знать не хочу. Слышу лай собаки, крики — выхожу. Возле забора девчушка лет двадцати: «Была с подругами, отстала, уже дня три хожу. Хочу есть!» — «Не пущу: пес строгий, порвет в клочья. Жди тут». Принес хлеба, молока. Ела с жадностью. «Может, пустишь в дом? Устала, хочу помыться, отдохнуть». — «Прости, Но дал зарок: в мой дом войдет Или жена, или никто. Становись моей женой — и входи». Она глядит, в глазах огонь и дождь.

Запертый мир Живу один, забрался в дебри, Никого знать я не хочу. Но лай собаки, крики, ветви — Выхожу к забору, стучу. У забора девчушка лет двадцати: «Была с подругами, отстала. Уже дня три хожу, хочу есть, прости, Сил нет, ноги как не бывало». «Не пущу, — говорю, — пес строгий, Порвет в клочья, ты пойми. Жди тут, не бойся дороги, Сейчас вынесу еды». Даю ей хлеб, смотрю в глаза: «Куда идёшь?» — «Сама не знаю. Мне кажется, что небеса Меня ведут — я ощущаю». Они уходит в тишину, А я стою, сжимая калитку. Пёс рядом воет на луну, Я прячу чувства за улыбку. Живу один, забрался в дебри, Но что-то сдвинулось внутри. Та встреча в сумрачной вечере Открыла дверь — смотри, смотри.

Лесная встреча Живу один, забрался в дебри, Никого знать я не хочу. Но слышу лай собаки, крики — Выхожу к забору, бурчу. У забора девчушка лет двадцати: «Была с подругами, отстала. Уже дня три хожу, прости, Хочу есть, сил совсем не стало». «Не пущу, — говорю, — пес строгий, Порвет в клочья, если войти. Жди тут, не делай так много, Еду вынесу — смогу спасти». Я хлеб дал и воды стакан, Она сидела у ворот. Потом ушла в туман, А пес мой охранял проход. С тех пор не знаю, что со мной, Легко ли в дебрях одному? Но та девчонка с тишиной Напомнила: не всё в дому. Бывает, чудо у дверей В обличье странном и простом. И даже строгий пес добрей, Когда нужда стучится в дом.

Ночь Только сейчас очень больно и грустно, И по щеке скатилась слеза. Ночь за окном, и луна так беззвучно Смотрит, как катятся вниз образа.

Немой крик Только сейчас очень больно и грустно, И по щеке скатилась слеза. Словно разбилась душа о безумство, В мире осталась одна лишь гроза.

Один против тьмы В безмолвии холодных трасс, Где вечность смотрит пустотой, Бредёт солдат, последний шанс Для жизни, скрытой за чертой. Машины-хищники во тьме Плетут из стали кружева, Их цель — стереть в пыль на Земле Всех, кто живёт едва-едва. Он помнит лица, имена, Что сгинули в огне атак, Но боль в груди не знает дна, И он не может сделать шаг. Приказ — стоять, не отступать, Хотя бы ценой жизни всей, Чтоб дать другим возможность спать Под светом мирных новостей. В руке — бластер, в сердце — страх, Но он идёт сквозь мрак и смерть, Чтоб на пылающих мирах Последней искрой уцелеть. И если рухнет он в пыли, То всё равно взметнётся знак: Ничто не вечно, но вдали Горит надежды слабый зрак.