Стихи про социальное дно

Коридоры пустоты Я иду по коридору, где воняет кислой кашей, Где на стенах — пятна плесени, как карты древних стран. Здесь живут в общаге люди, что давно забыли даже, Что когда-то в этом мире был другой, не этот план. В третьей комнате — Алёна, ей под сорок, вся в игле, Дверь закрыта на задвижку, из-за двери — странный звук. У неё вчера родился и зачах в сырой золе Маленький комочек жизни, что не выдержал разлук. Дальше — дядька Пётр, он глушит самогон с утра до ночи, Пьёт и плачет, что когда-то был начальником цехов. А теперь лежит в постели, и никто ему не хочет Даже вынести посуду, даже вынести портков. Я стучусь, прошу еды — мне не верят, не хотят, Говорят: «Иди отсюда, сам ищи себе кусок». Я сжимаю пустоту в кулак, и пальцы холодят, И в желудке — только ветер, только времени песок. Третий день уже не ем, только воду из-под крана, Только взгляд, прикованный к полу, чтобы не смотреть в глаза. В этой клетке безысходность — как законная охрана, И надежда, как бродяга, просит: «Выпусти, нельзя…»

Дно В общаге, где плесень и мат, и разбитые окна, Где лифт не работает третью неделю, и вонь из углов, Я брожу, как призрак, от двери к двери, и волокна Надежды рвутся, как нитки с гнилых половиков. В двадцать пятой — Вадим, он торгует просрочкой и злобой, У него под кроватью — шприцы и пустые мешки. Он кричит: «Убирайся, пока не разбил тебе оба Глаза, и не выкинул в мусор остатки души!» В тридцать первой — старуха, что варит баланду из корок, У неё на плите — полведра серой каши с душком. Я прошу: «Дайте ложку, я вымою пол в коридор». А она: «Уходи, парень, я сама едва с куском». На четвёртом этаже — тишина, только лампочка бьётся, Кто-то выпил весь спирт и уснул на полу без трусов. Я иду, и подошвы скользят, и желудок смеётся, Потому что он пуст, и смешок этот — вместо стихов. Пятый день. Я уже не прошу, я сажусь на пороге, И смотрю, как на лестнице пьяный выводит козла. В этой яме, где все мы — убогие, нищие, многие Потеряли себя, и мне кажется — я потерял.