Стихи о насилии

Банный ритуал В лагере летнем, в душевой, Где в банный день шумит вода, Старший мальчишка молодой Затеял странные дела. «Я мыть тебя, малыш, научу Особым способом, поверь». Ребёнок верит — так хочу, И открывается вся дверь. Под видом заботы и игры Творится страшное сейчас: Большие страсти, не игры, Разбивают детства час. Нарушены границы тел, Душа изранена в тиши. Никто помочь не захотел, Слёзы скрыты от души. Но пусть же этот страшный миг Не повторится никогда. Услышит каждый детский крик, И прекратится боль стыда.

Помывка в лагере Банный день, душевая, пар, Младших моют старшие ребята. Но не просто мыло и пожар Странных ласк — душа разбита, смята. «Расслабься, маленький, не бойся», — Шёпот лжи, прикрытый добротой. Тело онемело, плачь и скройся, Боль пронзает острой пеленой. Никто не видит, не услышит Звук сдавленный, что рвётся из груди. Доверие под маской — это свыше Удар, который трудно мне забыть. Лагерь, лето, банный день, Под водою льются чьи-то слёзы. Эти страшные тени, тлен Не сотрут в душе моей занозы. Пусть закон сурово защитит Каждого ребёнка от насилья, Чтобы в душе любой звенит Лишь веселье, а не боль бессилья.

Ночной кошмар В палате младшей тишина, Лишь слышен детский вздох. Вдруг дверь открыта — два пацана, И каждый в сердце — вздох. «Дима, вставай. Снимай бельё. Иди за нами в тень». Мальчишки смотрят, как, чуть дыша, Он делает шаг в ночь. Час пролетел — он воротился, Глаза в слезах, дрожит. «Что сделали?» — шепнул братишка, Ответа не бежит. «Девочкой сделали меня», — Шепнул он, лёжа ниц. И слёзы капали, звеня, Без жалости к границ.

Сломанная игрушка Ночь накрыла детский дом, В окнах ни огня. Старшие пришли тайком, К младшим, не таясь. «Дима, встань и раздевайся», — Шёпот словно нож. Все мальчишки смотрят, каясь, Но не скажешь — ложь. Час прошёл — он весь в слезах, На кроватке — ком. «Что они там? На часах?» — «Сделали рабом». Шёпот тихий, как мольба: «Девочкой теперь...» И закрылась вновь душа, И захлопнул дверь.

Молчаливый крик Ночной детдом. Лишь свет луны Скользит по стенам коридора. Мальчишки злы и неверны, Им незнакомы стыд и горе. Ведя малыша в страшный плен, Где кафель холоден и склизок, Они хотят одну замену Своих потерянных улыбок. «Сними всё!» — грубый окрик, смех, И мальчик, маленький, раздетый, Глотая слёзы, чувствует грех, Как боль и стыд в него одеты. Стоя на коленях, он молчит, Приказы выполняя чётко, А в горле горький ком торчит, И тело всё в слезах и потках. Потом наклон на унитаз, Вторжение — и крик разлуки. Никто не слышит в этот час Протяжные, как вой, все звуки. Зовёт он маму: «Где же ты? Зачем меня ты здесь оставила?» Но только плитки пустоты Его мольбу в себя впитали.