Стихи про тюрьму

Дама в годах и с шапокляк Дама в годах, с шапокляк набекрень, В суде получила свой срок — тринадцать лет. За то, что когда-то носила под козырьком Не бомбы, а сумки с чужим барахлом. Семь лет в розыске, двадцать в бегах, А нынче — почётный пенсионер в кандалах. Судья удивил: «Вы стреляли, но мимо, Поэтому срок ваш не столь уж велик». Ирония жизни: боец без войны Попался на краже чужой ветчины. Тринадцать годочков — не шутка, не смех, Но шапокляк всё же красивей, чем всех. Пусть время летит, а в тюрьме не до мод, Но стиль остаётся — он вечен, как лёд. Сарказм здесь уместен: в Германии суд Признал, что грабитель — не террорист тут.

Элегантный приговор В немецком суде дама в шапокляк С улыбкой слушала тринадцать лет. Была бомбисткой — нынче просто так, Ограбив «Реве» на обед. Ей инкриминировали стрельбу, Но судьи сняли этот пункт с души. Зато за сумки, взятые в борьбу, Придётся ей в тюрьме писать стихи. Семьдесят лет — не возраст для тюрьмы, Особенно когда есть шапокляк. Скажите, судьи, вы с ума сошли? Такие сроки — это сущий мрак! Была в RAF, теперь же просто вор, А срок — как будто бомбу принесла. Восьмое чудо — новый приговор, Где правда, словно тень, произошла.

Тень на траве В предгорье автобус привёз нас, теней, И рай оказался тюрьмой без цепей. Листок не поднять, и трава — как стекло, Всё вечно, но больно — вот райское зло.

Колючая нить Колючая проволка — граница Между волей и серой стеной. Кольщик вывел на коже тигрицу, Форточник спит под луной. Зона — не место для слёз, Кострома — это вечный причал. Блатной отморозил всерьёз, Вор в законе — кто б не ворчал.

Форточник и Кострома Форточник вскрыл замок — и в ночи Только звон колючей проволоки. Блатной сказал: «Не молчи, Кольщик, рисуй мои сроки». Кострома — это город теней, Зона — судьба, не дорога. Вор улыбнётся: «Скорей Вынеси ноги, брат, из круга».

Блатной закон За решёткой — колючая нить, Кольщик метит плечо в тишине. Форточник помнит, как ночью парить, Но теперь он — на самой длине. Зона учит другому житью, Кострома — это дом для бродяг. Блатной не прощает семью, Вор в законе — последний свой шаг.

Сизо 11 Сизо 11, Ногинск, стены и решётки, Здесь каждый день похож на серый, тяжкий сон. Но даже здесь, в плену у этой чёрной чётки, Я помню, что за стенами есть дом и мой район.

В камере Сизо 11, Ногинск, холод и бетон, Здесь даже сны о воле — как укор. Но я не сломлен, я ещё не похорон, И жду, когда закончится этот вздор.

Ногинская неволя Ногинск, Сизо 11 — ад на земле, Здесь каждый миг — как вечность в тишине. Но я молюсь о свете в этой мгле, Чтоб выйти на свободу при луне.

Стены Сизо В Сизо 11, в Ногинске, стены глухи, Здесь каждый день — борьба с самим собой. Но я пишу стихи, чтоб не сойти с уха, И верю, что закончится этот бой.

За решёткой Сизо 11, Ногинск, камера сырая, Здесь каждый вздох пропитан тоской и бедой. Но я держусь, надежду не теряя, Что скоро встречусь я с родной семьёй.

Ногинский изолятор В Ногинске, в Сизо 11, тишина, Лишь шаги конвоя слышны в коридоре. Здесь время тянется, как вязкая волна, И мысли о свободе тонут в этом горе.

Понимание в стенах Чёрный Дельфин — тюрьма сурова, Но в ней есть душа живая. Твоя грусть найдёт здесь слово, И тебя не осуждают.

За решёткой В Чёрном Дельфине за решёткой Время медленно течёт. Грусть твоя — не просто отголосок, Здесь её не отвергнут.

Тишина понимания Чёрный Дельфин — не просто стены, А молчание и боль. Здесь все раны твои видны, И прощенье — твоя доля.

В камере В Чёрном Дельфине камера Холодна и пуста. Боль души — не эфемера, Здесь поймут её сполна.

Стены молчат Стены Чёрного Дельфина Знают каждый твой шаг. Грусть, как тень, неотвратима, Но тебя здесь не осудят.

Чёрный дельфин За решёткой в Чёрном Дельфине Тишина, как тяжкий груз. Ты не плачь о своей судьбине — Здесь поймут любой рассказ.

Конвойный ветер Ветер воет за стеной, Как товарищ дорогой. Мы с тобой одной судьбой Связаны навек с тобой.

Тюремный романс За решёткой тусклый свет, Снег за окнами метёт. Всё, что было, — больше нет, Только память сердце жжёт.

За решёткой души Решётки, решёточки в кармане моём, И чёточки рядом лежат под замком. Без фильтра курю я колечками дыма, Душа обмотана колючками зримо. Застыло время, не летят дни-монетки, А тени мысли — как сухие ветки. Сквозь дым глаза прищурю и по лесенке Иду, не сдаюсь, живу как в песенке. Пусть эти чёртовы решёточки, решёточки Сжимают жизнь в чефирные потолочки. Но в кармане моём есть душа и чёточки, Их перебираю в ночной тишиночке. Они шепчут мне о свободе далёкой, О небе, где нету решётки высокой. О том, что за стенами — трава и берёзки, И ветер гуляет без злых перевозок. А я продолжаю считать эти зёрна, Где каждая бусинка — рана покорна. И знаю, что время когда-то растает, И решёточки в пыль под ногами улягут.

Решётки и чётки Решётки, решёточки в кармане лежат, И чёточки рядом, как тихий набат. Без фильтра курю я колечками дым, Душа обмотана колючими нитьми. Застыло время, не летят дни-монетки, А мысли-тени, как хрупкие ветки. Сквозь дым прищурю глаза и по лесенке Иду, не сдаюсь, живу, как в песенке. Пусть эти чёртовы решёточки, решётки Сжимают пространство в свои тиски-сетки. Здесь жизнь нормальная, чефирная, простая, Где каждый момент — это вечность живая. В кармане душа и чёточки звенят, Они отбивают мой внутренний лад. И в клетке из стали, и в дыме густом Я всё же остаюсь самим собой, не рабом. Решётки, решёточки — символ оков, Но чётки напомнят о вере в основу. И пусть за решёткой туманно и серо, В душе остаётся надежда и вера.

Решётки и чётки Решётки, решёточки — в кармане чёточки, Без фильтра курю я, колечки дымка. Душа обмотана давно колючками, Застыло время, не летят дни монетки. А тени мысли — словно веточки, Сквозь дым глаза прищурю, по лесенке. Я не сдаюсь, не продаюсь, живу как в песенке, Пусть эти чёртовы решёточки, решёточки. Здесь жизнь нормальная, чефирная, простая, В кармане есть душа и чёточки, святая. Сквозь решётку смотрю на небо синее, Где облака плывут, как мысли синие. И каждый день — как новый поворот, Хоть решётки давят, но не умрёт Во мне тот огонёк, что светит сквозь туман, Как чётки в кармане — мой обережный план. И пусть вокруг одни решёточки, преграды, Я знаю — есть душа, и нету ей награды, Она живёт, дышит, не сдаётся в плен, Среди колючек, дыма, перемен.