Стихи про ужас

Гастрономический ужас Опарыш на вилке пляшет, В животе от страха пляшет. Проглочу — и сразу блеск, Из желудка слышен треск.

Ночная смена В палате три койки, на каждой — клубок, Девчонка затихла, прижавшись к стене. Шаги в коридоре — и кажется, в срок Приходит беда в этой тесной стране. «Подъём, мелюзга! — слышен грубый приказ. — Маечки вверх, трусики — вниз, на тумбняк! Нагнись, раздвинь попку руками сейчас» — И вазелин холодней, чем во мрак. Чужая твердыня вонзается в плоть, Тумбочка мокрая, слёзы рекой. Мальчишка смеётся: «Какая же голь! Кончай уже плакать, играй со щекой». Потом на колени — и в ротик бери Тот самый противный и липкий привет. Мальчишки уходят, закрыв все внутри, Осталась лишь боль и надорванный свет. В подушку уткнувшись, беззвучно она Глотает обиду и прячет свой страх. Детдом — это клетка, и ночь не одна Такая же участь в других голосах.

Маленькая пленница Снова ночь наступает — и в комнату тьму Входят старшие, дверь заслоня. «Поднимайся, мелюзга! — слышно ему. — Сделай всё, как велят, не тая». Маечка вверх, трусики вниз и тумбняк, Попка — в руки, коленки — на пол. Вазелин — словно лёд, и от страха слабак Замирает, пока он вошёл. Там внутри — чья-то твёрдость, чужая беда, Слёзы капают, мебель дрожит. Мальчик дышит и стонет — не жизнь, а игра, А девчонка без голоса выть. После — встать на колени и ротик открыть, Тёплый вкус, отвращенье до рвоты. Лишь потом уходя: «Молчать, не вопить!» И в подушку уткнуться без ноты. Нету мамы, нет папы, здесь только беда, Повторенье разорванных снов. Каждой ночью — одна и та же стряпня, Пока воля не сломана вновь.

Майская ночь Майская ночь, аромат и тепло, Ты бежала легко по росе. Вдруг из подъезда — четыре стекла, Грубые руки и крики в шоссе. Тихий квартал, ни фонарь, ни звезда, Только асфальт и разбитый фонарь. Сил не осталось, в глазах — пустота, В луже лежишь ты, как сломанный трость.

Бег в темноте Ты бежала по майской траве, Ветер в лицо, тишина и покой. Четверо вышли — и свет в голове Погас, как свеча под чужой рукой. Грязные руки, проклятый смех, Сил не осталось — ни крикнуть, ни встать. Бросили тело, как ненужный мех, И ушли, не спеша, догулять.

Ночь без свидетелей Майская ночь — тишина и цветы, Ты — силуэт среди тёплых аллей. Четверо вышли из темноты, Словно звери из чёрных щелей. Всё, что случилось — не скажут уста, Только синяки на запястьях — печать. Бросили в грязь, и ушла красота, Нечем дышать, и не хочется встать.

Разбитая весна Май, тепло, ты бежала легко, Вдруг — четверо, пьяный угар. Крик затерялся где-то далеко, Словно в болоте — последний удар. Грязный асфальт, разорванный плащ, В луже — осколки разбитой луны. Ты не поднимешься — больше не плачь, Тени ушли, оставив следы.

Разбитое зеркало Ты смотришь в зеркало — там незнакомец, Глаза пустые, кожа — как пергамент. Наркотик — это злой, бездушный компас, Который вёл тебя в туман, как в гавань.

Ночной дозор В лесу мёртвом лежит скелет немой, А в капюшоне — страж с фонарём в руке. Свет робкий пробивает тьму густую, И ветви голые скрипят в тоске.