Стихи про быт

Серый день С утра — сонные взгляды, измотанные шаги, К вечеру — усталость и дымящиеся мозги. День пролетел незаметно, как лист календаря, Только в глазах — отражение серого дня. Вечер наступит — и снова за окнами тишь, Снова в кровати лежу и в потолок не гляжу. Снова мечтаю, что завтра всё будет иначе, Но просыпаюсь — и снова по кругу хожу.

Один день С утра — сонные взгляды, измотанные шаги, К вечеру — усталость и дымящиеся мозги. День пролетел незаметно, как лист календаря, Только в глазах — отражение серого дня. Мысли как мухи жужжат, не давая покоя, Сердце стучит, но не знает, куда ему деться. В этой рутине я сам для себя стал чужою, Хочется вырваться, но некуда деться.

Круговорот С утра — сонные взгляды, измотанные шаги, К вечеру — усталость и дымящиеся мозги. День пролетел незаметно, как лист календаря, Только в глазах — отражение серого дня. Снова будильник разбудит до света, без сил, Снова варю себе кофе, чтоб хватило на миг. Где-то за окнами осень листву уронила, В этом потоке я сам себя едва сохранил.

Деревенский быт В деревне жизнь идёт неспешно, Кудахчут куры, лает пёс. И всё здесь дышит так безгрешно, Что забываешь про вопрос.

Совещание в Белом доме Рыжий Джо сидит в пакете, Пакетов много — целый шкаф. Трамп ведёт беседу эту: «Иран решим?» — вопрос не слаб. Собрались в ситуационной, Два часа — и тишина. Пакетов шорох, как симфоний, А в них — вся суть, вся глубина. Сказал: «По итогам совещанья Я объявлю своё решение». Но вышли все без обещанья, Как пакет без содержимого мгновенья. Иран — сложней, чем связка фасов, Чем этот вязкий полиэтилен. Рыжий Джо гавкает: «Без спросу Они решают, кто нам кем?» Пакеты, пакеты — вся наша страна, Дональд не принял решения сполна. А рыжий Джо уже съел три пакета — Вот вам сарказм, как песня поэта.

Пакетная политика Сарказм и пакет — два любимых слова, Пакет с пакетами — вот наша основа. Рыжий Джо верен, как старый барбос, А Трамп всё решает: то Иран, то вопрос. Собрал он команду в ситуационной, Два часа совещались — без инноваций. Сказал: «Всё решу я по итогам беседы», Но после — молчанье, как в фильме про деда. Пакеты к пакетам — вся суть бытия, Джо лает на кошек, а Трамп — на судью. Иран — это сложно, тут нужно решение, Но лучше пакетов — лишь нервное рвение. Так тянется время, как старый пакет, Никто не приемлет решительный свет. И рыжий Джо, и пакетный запас Готовят нам новый политический час.

Её мир Музыка, друзья, субботний сериал — Всё это Лиза в свой график вписала. Но в сердце живёт неоткрытый талант: Танцующей кисти полёт-бриллиант.

План на жизнь Лиза под музыку шагает вперёд, С друзьями гуляет, не зная забот. В субботу «Мент» — ритуал без измен, Но танцы и краски — её перемен.

Ритмы и краски Музыка в наушниках, друзья вокруг, В субботу «Мент» — проверенный друг. А Лиза тихонько мечтает о том, Как танцы с рисунком войдут в её дом.

Её мечты Под музыку Лиза мечтает летать, С друзьями по парку до ночи гулять. В субботу условный «Мент» — не беда, Ведь танцы и кисти зовут в никуда.

Вечер с Лизой Лиза любит слушать музыку и петь, С друзьями по проспекту вдаль глядеть. В субботу «Мент» условный смотрит вновь, А в сердце — к танцам и рисунку любовь.

Искра Юре нравится Иринка, Пилорама их свела. Губы — сладкая тростинка, Взгляд — как вешняя смола. Он к станку, она к бумаге, Но встречаются в обед. И в рабочей этой тяге Разгорается их свет.

Судьба Юре нравится Иринка, Пилорама их свела. Губы словно мед с росинкой, Взгляд — как вешняя смола. Он к станку, она к бумаге, Но встречаются в обед. И в рабочей этой тяге Разгорается их свет.

Пятно на скатерти Мошка попала в глазик — и всё равно. Разлилось молоко белой лужицей. Я стою, не спешу, мне уже всё равно, Пусть хоть стены качнутся, хоть стужица. Тишина на кухне, чайник остыл, На обоях — разводы от времени. Я смотрела на мир, а он мил, Но сегодня слабеет бремя. Молоко, словно варево, стекает со стола, Мошка в глаз не даёт мне покоя. Я такая, как есть: не добра, не зла, Просто очень устала от боя. Всё равно, что пятно, что разбитый стакан, Что на завтрак — вчерашние тосты. Я стою среди дня, как чей-то обман, Только мошки в глазу слишком остры. Этот день не закончить, не взять в кулачок, Разлилось — не собрать обратно. Мне всё равно — я приму, что пришло, И любить эту боль благодатно.

Разлитое равнодушие Мошка попала в глазик — мелкий сор. Разлилось молоко белой рекой. Я стою, не спешу, уставший взор Смотрит вдаль, за окно, в покой. Мне всё равно, что мокрый хлеб на столе, Что чашка упала и треснула вдруг. Этот мир надоел — и ты, и он, и все. Я сжимаю молчание в тугой круг. Лужа молока ползёт по краю скатерти, Как слепая улитка в ночи. Мошка в глазу — это знак, что ты не нашёл двери. Ты кричи — я молчу, не звучи. Сколько можно терпеть этот кавардак? Разлилось — и плевать, пусть течёт. Я стою, как забытый враг, У которого отняли полёт. Молоко впиталось в паркет, оставив пятно, Мошка вылетела в открытый проём. И дышать стало вдруг легко и темно — Я стою, и мне всё равно. Обо всём.

Ритм жизни Надели халаты, конспекты писали, Гуляли, тусили всю ночь до утра. А утром с рассветом опять продолжали: Конспекты, учёба — закончить пора.

Утренний кофе Горячий кофе, утро, тишина, За окнами шумит уже страна. Глоток — и мир становится добрей, День начался, и стало веселей.

В простом А мы стоим и смотрим вслед, И ловим в каждом дне, ответ: Быть может, счастье не в бегах, А в мелочах, в простых делах.

Английское чаепитие Я ушла пить чай по-английски, С молоком и без тоски. В чашке плещется уют, Ложкой звонко бьют часы.

Раб дачи День Пионерии прошёл бездарно, Ни костра, ни флага в вышине. Лишь покупка ерунды для дачи — Вот что стало близким мне и мне. Я практик, я считаю каждую копейку, Но меня считают, видно, скрягой зря. В доме снова ссора, словно змейка, И виной всему — моя земля. Я не раб, я не хочу копаться В грядках, где убиться можно в хлам. Я хочу по свету с кем-то драться И дарить тепло другим сердцам. Путешествия, театры, выставки — вот счастье, А не вечный дачный канитель. Я устал от этой безучастной власти, Что ведёт меня в одну постель. Да, я выпил, но не лишнего ни грамма, И в своём уме я твёрдо прав. Не хочу быть рабом этого храма, Где рассада — вечный мой удав.

Перекур Курили мы быстро, ни о чём не мечтая, Дым таял в ночи, как пустые слова. Работать пора нам — пора иная, Где труд заслоняет и свет, и права. Окурки в ладонях, усталые лица, Звонок заводской нас зовёт вновь и вновь. Мы, может, успеем ещё измениться, Пока в сердце теплится глупая любовь.

Общажный ад Коридоры гниют, стены в плесени стен, Здесь каждый спасается в омуте дна. Без сна третьи сутки, тоска без имен, И жизнь, как пустая, глухая стена.

Аул в горах Саманные крыши, дувал из камней, Овцы бредут по тропе над обрывом. Здесь каждый камень — страница древней, Дагестан остаётся нетронутым дивом.

Диванная одиссея Лежу на диване, смотрю в потолок, Ни дела, ни цели, ни даже тревог. Под боком подушка, в руке — телефон, Мир за окном — это просто мультфильм. Проходит неделя, за ней — ещё две, Я стал как растение, только в тепле. Встаю лишь в туалет и за едой, И так день за днём, сам не свой.