Стихи про Чанбина

Полет над Москвой Грустна Гульнара, в сердце пустота, Минхо и Хан — лишь горечь и утрата. Любовь ушла, как снег среди моста, А впереди — фабричные палаты. Но вдруг средь тьмы огни и шар воздушный, В корзине Чанбин в свете фонарей. Он улыбнулся, взгляд такой радушный, Прижал к груди: «Летим со мной скорей!» Забудь весь мир, обиды и тревоги, Здесь, в вышине, лишь мы и небосвод. Подальше от жестокой, злой дороги К иным мирам, где счастье нас найдёт. Она робка, но сердце замирает, В руке тепло, и верится с трудом. Шар в небеса тихонько уплывает, Оставив боль и фабрику потом.

Ночной побег По вечерней Москве брела Гульнара, В душе — разбитость, горечь и тоска. Минхо с Ханом — любовная пара, А ей досталась фабрика-тоска. Вдруг видит шар, огромный, словно месяц, В корзине Чанбин, в свете фонарей. Он руку взял: «Поверь, всё в мире взвесь ты, Летим со мной — нет жизни веселей!» Забыть всё то, что угнетало душу, Простить обман, предательство и боль. Любовь и небо — лучшее, что нужно, Чем фабричный унылый рок-н-ролл. Она кивнула, слёзы отирая, И шар взмывает в звёздную тишь. Внизу Москва, огнями вся играя, А в корзине Чанбин: «Ты не грустишь?»

Шоколадная драма На фабрике, где сладкий яд, Разбились два сердца подряд. Джисон сражался за неё, Но Чанбин проиграл своё. Потом гуляли с Джисоном, Но Минхо с диким рыком Влетел и дал пощёчину, Ушла Гульнара в одиночку. От стресса захотелось ей Ликёра в шоколаде. На фабрике — Чанбин в соплях, В конфетах, весь в усладе. Он съел весь ликёр, нажрался, Уснул и пукал в сладостях. Гульнара в шоке: «Вот те на! Любовь моя — в упадках!» Вдруг Минхо ворвался злой, Кричит: «Верни мне парня!» Но Чанбин встал за ней стеной, Прогнал его обратно. Теперь Джисон страдает сам, А Минхо ест пирожные. Гульнара с Чанбином гуляет, Любовь — дела возможные.

Конфетная развязка Джисон бился за Гульнару, Чанбин пал, но не в игре. Победитель вёл под руку, Но Минхо устроил вой. Пощёчина и истерика, Гульнара прочь ушла. От стресса — к ликёру в шоколаде, На фабрику пришла. Там Чанбин лежал в конфетах, Пьяный, пукал и храпел. Вся любовь пошла на ветер, Стыд и ужас — вот удел. Тут влетает Минхо в гневе: «Ты увела моего!» Но протрезвевший Чанбин Встал на защиту её. Прогнал Минхо, и парочка Гуляет под луной. Джисон плачет в одиночку, Минхо жрёт стресс с едой.

Шоколадная драма Гульнара на фабрике шоколадной Работала, словно в раю. Чанбин и Джисон — два корейца, Влюбились в неё, как в зарю. Чанбин толстоват, а Джисон худой, Подрались они из-за ней. Удар — и Чанбин упал плиты, Сломал шоколад поскорей. Гульнара вскричала: «Ты что натворил!» И с Джисоном ушла, обняла. А Чанбин среди крошек сидел, Заедал свою боль докрасна. На улице встретил их Минхо — Бывшая Джисона, зла. Устроила крик, истерику, вой: «Ты с ней? Я с ума сошла!» Дала пощёчину Джисону она, Скандал на весь белый свет. А Гульнара смотрела, грустна, Вот такой вот любви портрет.

Сладкая боль Гульнара на фабрике шоколадной Трудилась в аромате какао. Два корейца — Чанбин и Хан Джисон — В неё влюбились, как в манго. Чанбин потолще, Джисон похудей, Схватились в борьбе за неё. Джисон ударил — Чанбин полетел, Сломал шоколад — и всё. Гульнара ругалась: «Зачем ты так, а?» Ушла с Джисоном обнявшись. А Чанбин среди плиток сидел, Стресс шоколадом заевши. Вдруг Минхо — бывшая Джисона — Устроила сцену ревниво. Кричала и плакала: «Ты без меня?» И шлёпнула Джисона игриво. Так в мире любви и конфетных страстей Сплетаются судьбы порой. Где сладость и горечь, улыбки, слеза — Всё перемешалось стеной.