Длинные стихотворения

Моё призвание Я горжусь, что я медсестра — это честь, Носить белый халат и дарить теплоту. Пусть работа порой, как натянутая лесть, Но я знаю: я нужная тут, на посту. Я люблю свою профессию, в ней Столько смысла, заботы и добрых сердец. Каждый день я дарю частицу себя, Чтоб больной поскорее поднялся, наконец. Здесь не важен твой статус, достаток иль пол, Ты приходишь помочь, и не важно — кто ты. Я держу чью-то руку, чтоб страх он прошёл, Растворяя в заботе все тяготы, счёты. Сила — в ласке, уколе, в ночном дежурстве, В тихом слове: «Всё будет, держись, не молчи». Я — поддержка в беде, и в своём мастерстве Я горжусь, что могу этим жизнь излечить. Пять куплетов уже прозвучало, но вновь Я готова сказать: медсестра — это свет. Пусть усталость берёт, пусть стирается кровь, Я свою дорогую работу люблю!

Сердце в белом халате Я горжусь, что я медсестра, хоть порой Недосып и тревоги порою с утра. Но когда чей-то пульс возвращается вровень, Понимаю — профессия эта не зря. Здесь не место фальши, здесь важен уход, Каждой каплей лекарства, теплом твоих рук Ты стираешь границу меж «жизнь» и «уход», Прогоняя из палат болезненный стук. Я люблю свою работу до слёз, Хоть усталость копится где-то внутри. Но когда посреди бесконечных угроз Видишь благодарный взгляд — ты гори! Бинт, укол, перевязка — привычный сценарий, Но за ним чья-то боль и надежда на свет. Я — опора в палате, хранитель, санитар, И важнее профессии в мире нет. Пусть зовут нас «сестричками», труд не простой, Но я выбрала путь и с него не сойду. Будь то день или ночь, я всегда за стеной, Чтобы каждый пациент встретил звезду.

Семейный праздник Савия апа на грядке с утра, Садит морковь и укроп, и салат. Рим абый строит дом — в нём игра, Каждый гвоздь здесь, как будто, для лад. Татьяна апа привезла свой «букет»: Салат «Оливье» и винегрет. Айрат абый дрова колет на свет, Чтобы в печи был горячий обед. Рамзия апа разливает нам чай, С мятой и мёдом, душистый такой. Саша и Ленар едят — не скучай, С хлебом и маслом, с душой молодой. Юбилей наш прошёл просто на ура, Песни, танцы до самой зари. Эта встреча, как свет из окна, Согревает, как солнце, внутри. Будем помнить мы этот уют, Разговоры и смех за столом. Все заботы пускай отдохнут, Ведь семья — это наш общий дом.

Деревенское тепло Савия апа выходит на огород, Землю рыхлит, сажает рассаду. Рим абый с утра молотком гвозди бьёт, Строит дом, прибавляя к фасаду. Татьяна апа привезла свой салат, Аромат огурцов и укропа. Айрат абый наколол дров на закат, Чтоб в печи было жарко, до гроба. Рамзия апа разливает нам чай, В чашках мята и мед золотистый. Саша и Ленар сидят — не скучай, Хлеб жуют, разговор неистовый. Юбилей наш прошёл просто на ура, Смех и песни звучали до ночи. Эта встреча, как добрая игра, Согревает нам души и очень. Мы запомним и запах, и свет, И улыбки родных за столом. Ничего драгоценнее нет, Чем собраться всем вместе потом.

Спасение на краю По Москве вечерней шла Гульнара, Сердце сжато болью и тоской. Минхо Хану отдал всё удара, А Хан предал их союз простой. На фабрику, в ненавистный цех, Где работа — каторга и плен. Не нужна ни фабрика, ни смех, Только пустота и мрак измен. Но в ночи, где светятся огни, Вдруг увидела воздушный шар. Чанбин в корзине — он один, И в глазах его — любовь и дар. «Полетели, Гульнара, со мной, Край земли нас ждёт в тиши ночной. Всё забудь, оставь свои мечты, Только верь — я здесь, и это ты.» И она, забыв про боль и страх, В шар ступила, словно в новый мир. Чанбин обнял, растворился страх, И любовь — последний их кумир.

Пустой вечер, полёт Она брела по вечерней Москве, Где светят огни, но не греют душу. Внутри — пустота, словно в тихой тоске, И город молчит, равнодушный и глупый. Минхо и Хан — их разбитый роман, Унижение, слёзы, капризы. Гульнара одна, как разбитый стакан, И чувства её — лишь пепел и ризы. Фабрика ждёт, ненавистный станок, Работа без смысла, без капли участья. Никто не подарит ей нежный цветок, Никто не спасёт от тупого несчастья. Но вдруг в темноте — воздушный шар, Как чудо, как сон, как надежда на счастье. Чанбин улыбнулся, в глазах его жар, И сердце забилось в безумном участье. «Летим на край света, забудь обо всём», — Шепнул он, прижав её руку к груди. И Гульнара забыла о прошлом своём, Взлетая в ночи, чтоб любовь обрести.

Конфетная развязка Джисон бился за Гульнару, Чанбин пал, но не в игре. Победитель вёл под руку, Но Минхо устроил вой. Пощёчина и истерика, Гульнара прочь ушла. От стресса — к ликёру в шоколаде, На фабрику пришла. Там Чанбин лежал в конфетах, Пьяный, пукал и храпел. Вся любовь пошла на ветер, Стыд и ужас — вот удел. Тут влетает Минхо в гневе: «Ты увела моего!» Но протрезвевший Чанбин Встал на защиту её. Прогнал Минхо, и парочка Гуляет под луной. Джисон плачет в одиночку, Минхо жрёт стресс с едой.

Шоколадная драма На фабрике, где сладкий яд, Разбились два сердца подряд. Джисон сражался за неё, Но Чанбин проиграл своё. Потом гуляли с Джисоном, Но Минхо с диким рыком Влетел и дал пощёчину, Ушла Гульнара в одиночку. От стресса захотелось ей Ликёра в шоколаде. На фабрике — Чанбин в соплях, В конфетах, весь в усладе. Он съел весь ликёр, нажрался, Уснул и пукал в сладостях. Гульнара в шоке: «Вот те на! Любовь моя — в упадках!» Вдруг Минхо ворвался злой, Кричит: «Верни мне парня!» Но Чанбин встал за ней стеной, Прогнал его обратно. Теперь Джисон страдает сам, А Минхо ест пирожные. Гульнара с Чанбином гуляет, Любовь — дела возможные.

Дорога домой Снег на вершинах, в ущельях туман, Мы возвращаемся с горных работ. Вахта закончена, снят обман, Только орлы еще кружат у ворот. Пропадали в скалах, теряли счет дням, Но каждый знал — есть обратный путь. Орлы указывали путь по камням, Чтобы в пропасть нам не свернуть. Внизу — Дагестан, аулы в цвету, Но мы уже смотрим на север, домой. Орлы провожают нас на высоту, Машут крылами, как брат родной. Поезд стучит, за окном — степь, Скоро перрон, знакомый вокзал. Жена встречает, дети галдят, Я их к груди своей прижимал. Горы остались, но в памяти — взлет Орлов над ущельем, где мы прошли. Дом — это место, где сердце живет, И мы снова к нему пришли.

Возвращение монтажников В Дагестанских горах, где орлы парят ввысь, Мы тянули опоры, крепили узлы. Ветер срывал каски, камни летели вниз, Но мы знали — нас ждут, мы вернемся с иглы. Пять месяцев вахты, ни дня без труда, Сварка искрила, бетон застывал. Только в небе орлы, словно весть из гнезда, Нам напомнить могли, кто нас дома ждал. Пропадали в ущельях, теряли тропу, Но орлы провожали нас к перевалу. Каждый вечер смотрели на ту сторону — Где в долине огни зажигались устало. А теперь поезд мчит нас в родные края, За окном проплывают леса и поля. Скоро встретит нас дом, где шумит детвора, И усталая, но счастливая жена. Мы вернулись, и горы остались вдали, Только в сердце — орлы, их прощальный полет. Снова вахта, но знаем, что мы бы смогли Все преодолеть, если дома нас ждут и ждет.

Туманный берег В маленьком городе у моря Туман окутал весь порт. Бредёт музыкант, с собой споря, И струны ведут его в порт. Он ищет её в каждой тени, Но сердце тоскует в груди. Вдруг слышит шаги в отдаленье — Она! Выходи, погоди! «Я ждал тебя здесь у причала, Где волны ласкают песок. Ты словно из сна прибежала, Услышав гитарный звонок». Она улыбнулась: «Прости, Задержалась в пути, но я здесь. С тобой я готова идти, Пока в небе звёзды не счесть». Луна им дорожку стелила По чёрной воде до зари. И город их тихо укрыла В объятьях ночной тишины.

Встреча у моря Маленький город у моря Вечерний окутал туман. И где-то по кромке прибоя Неспешно бредёт музыкант. По милой безумно скучая Идёт, куда сердце ведёт. И струны гитары цепляя, Красивую песню поёт. Словно что-то коснулось плеча. Видит он – появилась Она. И накрыло его невзначай Чувство, словно морская волна. На вопрос его «Где ж ты была?» Говорит: «Задержалась в пути. А приехав, на песню пошла. И хочу с тобой дальше идти». Им светила ночная луна, Отражаясь дорожкой в воде.

Памяти сына Ты ушёл на войну, не допив кофе, Позывной твой остался — «Носик». Якут, сын мой, в суровой тоске Я ищу твои следы на песке. «Радуга» — друг, что прикрыл тебя в бою, «Веном» — тот, кто шептал: «Я люблю». «Большой» и «Жадный», и «Добрый» с тобой Шли в атаку, прикрывшись стеной. Ты погиб, но не канул в тень — Твоё имя звучит каждый день. Позывные ребят, что остались в строю, Твою память хранят, как в бою. Якут, мой сын, ты ушёл навсегда, Но в сердце моём ты живёшь, как вода. «Носик» — твой позывной, Ты навеки со мной. Спи спокойно, родной, под звездой, Ты остался навеки живой. В каждом вздохе, в каждой мольбе Ты со мной, сын, в этой судьбе.

Сыну Роману Роман, мой сын, ты выбрал путь, Позывной твой — «Носик» — не забуть. Якут, ты пал в чужой степи, Но в сердце моём ты не спи. «Радуга», «Веном», «Большой» — Твои друзья, что шли с тобой. «Жадный» и «Добрый» — все в строю, Они хранят память твою. Ты погиб, но не ушёл, Ты в вечность светлую вошёл. Позывные ребят — как стяг, Твой подвиг не забудет враг. Якут, сынок, ты был силён, Ты честь и долг хранил, как сон. Теперь ты вечно в небесах, В моих слезах, в моих стихах. Спи спокойно, мой герой, Ты навсегда остался мой. «Носик» — позывной твой жив, Он в каждом сердце, как порыв.

Сладкая случайность Stray Kids в Москве, концерт отгремел, Чханбин голоден, хочет он сладкого. К фабрике он подойти захотел, Где шоколада блестят обёртки. Зашёл внутрь и в глазах потемнело, От запаха какао вскружилась голова. Гульнара стояла и смело глядела, В руке её — плитка, как добрые слова. «Попробуйте, — шепчет, — наш фирменный вкус», Чханбин растаял, забыл про диету. В глазах её — нежность, и нет уже плюс, Любовь накрыла их в моменте этом. Теперь он летает за шоколадом, Но главное — Гульнару он повстречал. И пусть он толстеет, но стал он отрадой, Ведь сердце её он навек отыскал.

Шоколадная встреча В Москву прилетели Stray Kids — звезды, Чханбин устал, хочет сладкой еды. Он любит шоколад, набирает он вес, Но взгляд его ищет лишь сладкой беды. Увидел фабрику, в окнах огни, Заходит внутрь, аромат-мантия. Там девушка в белом, как ангел в тени, Гульнара — её имя, мечтания. Она подаёт ему плитку с душой, Глаза их встречаются — искра, пожар. Чханбин забыл, что он парень-звездой, Влюбился, как школьник, принявши удар. С тех пор он летает в Москву каждый раз, Чтоб видеть Гульнару и шоколад. И пусть он толстеет — не важен заказ, Ведь счастье нашли они, как говорят.

Фабрика счастья В Москву прилетели они — Stray Kids, Чханбин бродил, словно в поиске див. Хотел шоколад, потому что толстяк, Сладкое — слабость, и это — пустяк. Увидел фабрику — огни в темноте, Зашёл и застыл в шоколадной ноте. Гульнара стояла у ленты с конфетой, Взглянули друг другу — и мир стал раздетым. Она подавала ему трюфель в руке, А сердце стучало на быстрой реке. «Привет, — прошептала, — ты кто? Иностранец?» Он взял шоколад и ответил: «Скиталец, Но с этой минуты я здесь навсегда, Мне сладко с тобой, как в раю и в аду. Гульнара, ты — лучшая из всех наград, Я твой шоколад — или ты мой награда?» Так встретились двое — фабрика, ночь, И чувствам их было не в силах помочь Ни время, ни страны, ни снег, ни метель, — Любовь, как обёртка, хранит карамель.

Шоколадная встреча Самолёт приземлился в Москве, Группа Stray Kids на коне. Чханбин поглядел вдаль тоскливо И подумал: «А где же шоколад?» Он любил сладкое очень давно, И фигура его не для бега. Но однажды, ступив за окно, Он увидел фабрику снега. Там, где какао и ваниль, И фонарики светят в ночи, Повстречал он красотку Гульнару, — В белом фартуке, как миражи. Она взглядом его обожгла, Сердце билось, как молот в груди. В шоколадном потоке тепла Вдруг решилось: теперь не уйти. Он сказал: «Ты — мой лучший десерт!» Засмеялась Гульнара в ответ. И с тех пор, как московский концерт, Их любовь — слаще всех конфет.

Зелёный свет Твои глаза — два изумруда, В них я тону без лишних слов. Наивность, светлая как чудо, И первый шаг без берегов. Я помню, как ты улыбнулась, Как мир перевернулся вдруг. Душа моя к тебе рванулась, Но ты — не мой, мой только звук. Твой голос — самый нежный в мире, Он замирает на губах. Я словно пьяный в этом пире, Где ты — одна, а я — впотьмах. Твой взгляд — как острие кинжала, Пронзил и не даёт уйти. Я жизнь с тобою не искала, Но ты — мой крест на этом пути. Ты снишься мне — и ночи длинны, А дни безлики и пусты. Мои мечты — твои картины, Мои стихи — твои черты. Пусть не взаимно, пусть напрасно, Но я люблю, и это — свет. Ты — моя вечная опасность, Мой безответственный ответ.

Твой свет в моём плену Я помню день, когда впервые Увидел свет твоих зелёных глаз. Ты шла, как утро, золотая, длинная, И сердце сжалось в первый раз. Твоя улыбка — это чудо, Что мне забыть не суждено. Я ради этой встречи буду Сжигать в огне себя давно. А голос твой — как шепот лета, Как тихий звон весенних струй. Я в нём ищу себе ответы, Но слышу лишь одну игру. Твой взгляд — разрезанная рана, Что не даёт дышать теперь. Я стал твоим навеки, странно, Но ты не спросишь: «Кто ты? Верь…» Ты снишься мне ночами, слышишь? — Твой силуэт в густой тени. Жизнь без тебя уже не дышит, Хоть ты — лишь призрак в эти дни. Но я люблю — и это свято, Пусть безответна, пусть не та. Ты — мое сердце, моя рана, Моя простая красота.

Пять лет ожидания Оксана Степочкина пять лет любила Диму, Её любовь, как река, текла без устали. А Никита в сердце нёс огонь к Оксане, Но его чувства оставались втайне, вдали. Она писала письма, что не отправляла, Её мечты витали в облаках высоких. А Никита видел слёзы в её глазах, Его душа сжималась от боли одинокой. Дима жил своей жизнью, не зная о ней, Его дороги с Оксаной не пересеклись. А Никита ждал, надеясь на чудо, Но время шло, и шансы таяли, как дым. Оксана верила в судьбу и в перемены, Её упорство не слабело с годами. А Никита мучился, скрывая боль, Его любовь стала тяжёлым бременем. И вот прошло пять долгих, трудных лет, Их треугольник так и не распался. Оксана — к Диме, Никита — к ней, Их истории в памяти навеки остались.

Гром любви Любовь, как рок-гитары вой, Разрывает тишину на части. Мы сгораем в этой битве злой, И сердца трещат от страсти. Ты ушла, оставив только боль, Как аккорд, оборванный на взлёте. В пустоте моей души разбой, И не спрятаться в заботе. На сцене жизни — пепел и гроза, Микрофоны кричат о предательстве. Каждый день — как тяжёлый заезд, В этом мире без соучастия. Гитара плачет в темноте ночной, Струны рвутся от отчаянья. Любовь ушла, как концерт пустой, Оставив эхо страданья. И я стою среди разбитых нот, Где когда-то пели наши души. Теперь лишь ветер здесь поёт, Да эхо прошлого глушит. Этот рок любви — трагичный блюз, Где аккорды режут, как ножи. Мы проиграли, не найдя союз, И в сердце только пепел лежит.

Рок-баллада о разбитом сердце Любовь, как тяжёлый риф в ночи, Грохочет в душе без остановки. Мы пели её, как рок-группа в ударе, Но кончилось всё на высокой ноте. Ты унесла с собой весь свет, Оставив гитарный вой и слёзы. В этом зале пустом теперь нет Ни аплодисментов, ни грёзы. Барабаны стучат в такт боли, Басы гудут, как предчувствие беды. Мы разбились о скалы воли, И нет уж былой победы. Сцена жизни залита кровью, От любви, что стала ядом. Я кричу в микрофон с любовью, Но эхо молчит с отвращением. Каждый день — как новый тур, Где города — это память о тебе. Я бью по струнам, но нет ажур, Только трещины в каждой судьбе. И пусть этот рок не смолкнет никогда, Он будет звучать в моей груди. Любовь ушла, оставив следы, Как аккорды в вечной руде.

Возвращение к свету Она была весёлой, лёгкой, как ветерок, Но жизнь ударила жестоко и нежданно: Потеря близкого, дом сгорел дотла, И злые языки плели коварные обманы. «Будь потише, — твердили ей, — слишком много тебя, Не выделяйся, не сияй так ярко!» Она ломала стереотипы, не была как все, Её душа не знала серых, скучных красок. Её травили сплетнями, клеветали, Предлагали смириться, стать «нормальной», серой. Но в глубине её горел неугасимый свет, Она искала выход из тумана веры. И доверилась Богу, вселенной, тишине, В медитациях нашла покой и исцеленье. Она вернулась к жизни, полюбила мир, Как будто обрела второе рожденье. Теперь она ищет призвание своё, На этой земле, где столько боли было. Она смеётся снова, лёгкая душа, И в каждом миге видит чудо и умиротворенье. Она прошла сквозь испытания, как огонь, Но не сгорела, не утратила улыбки. Она — живая, весёлая, светла, И в этом мире ей теперь так просто и так искренне.