Стихи о жестокости

Тихий час В палате тихо, лунный свет Скользит по детским одеялам. Старшой крадётся — спору нет, Что выбрал взглядом самым алым. Он сдёргивает трусы с ног, Майку, прочь бельё летит. «Ложись», — командует, как мог, И сам к нему на койку мчит. Малыш дрожит, но не кричит, — Привык здесь к правилам суровым. Старшой в него свой член вдавит, Ритм нарастает, стонет снова. В отверстие входит глубоко, Как нож в масло, плавно, ловко. Малыш сжимает кулаки, Слеза катится по щеке. Старшой всё глубже, всё быстрей, Дыханье сбито, жар во тьме. Он кончает в конце концов, Уходит, бросив. Тишина.

Ночной гость Когда все спят, часы ползут, Старшой встаёт идёт по койкам. Глаза блестят, он знает путь, Он выбрал жертву — мальчик стойкий. Без лишних слов срывает майку, Шорты долой, трусы летят. «Терпи», — шепнёт, и в эту спайку Войдёт, как враг в разбитый град. Малыш лицом в подушку тычет, Чтоб крик не вырвался наружу. Старшой, зверея, член свой тычет В отверстие, ломая душу. Всё быстрей движенья становятся, Тела сплетаются в экстазе. Но в этом акте нет любви, Лишь власть играет в дикой фазе. Секунды, минуты — как века, Старшой кончает, затихает. Встаёт, идёт, а у мальчонка Душа на части распадается.

Ночь в детдоме В пустом коридоре, где эхо крадётся, Мальчишки ведут малыша в туалет. Над белой кафельной плиткой смеётся Жестокость, которой здесь имени нет. «Разденься, — командуют старшие грубо, — Сними-ка трусы и майку долой». И мальчик, дрожа, поднимает их губы К холодному камню, на колени с мольбой. «Соси», — и рыданья глотает он молча, А слёзы бегут по щекам горячо. И кажется, в этой тиши неумолчной Никто не подаст ему тёплое плечо. Потом наклоняют над грязным унитазом, Вводят в него свою боль и печаль. Он шепчет: «Мамуля…» — разбитым алмазом Упала слеза, но её никому не жаль. Никто не услышит, никто не придёт, Лишь плитка холодная помнит тот крик. А мальчик всё плачет и маму зовёт, Но «мама» стихает в бессмысленный миг.