Трагические стихи

Дождь в Ро Унылое говно из Ро, Дождь барабанит по стеклу. Тоска засела глубоко, Я в этом городе умру.

Мимолётная встреча Блондинка в окне, и поезд спешит, Я взглядом ловлю этот призрачный миг. В душе моей боль, как ножом, полосит: Она не со мной, и я снова один.

Рана Когда нож вошёл в грудь, Мир погас, как старый свет. Не смогу я обмануть Память, где тебя уж нет. Ты ушла — и в сердце тьма, Лишь холодный металл. Ты лишила жизнь ума, И любви финал настал.

Нож в сердце Холодный нож в груди — и вот Я задыхаюсь без тебя. Никто спасенья не найдёт, Вся жизнь, как пепел, ноября. И каждый вздох — как лезвия Удар, что режет по живому. Скажи, зачем ушла? Зачем, друг мой? Оставив сердце мне в истому.

Вонзившийся клинок Нож вонзился — и молчит Сердце, полное тоски. Кто же мне теперь простит Эти горькие стихи? Вспоминаю каждый миг Твой прощальный, тихий взгляд. Будто в грудь вонзили штык, И слезам преграды нет.

Последний взгляд Твой взгляд — как крик, но голос твой притих, Он давит, бьёт, а ты молчишь опять. Я не спасу ни словом, ни в стихах, Пока ты не решишься разорвать.

Невозможная свобода Ты любишь, но не смеешь уходить, Семья и страх — тяжёлые оковы. А я могу лишь тихо выть в ночи, Что мы с тобой не будем снова.

Разбитая чаша Чужие губы страстно целовал, Пока мой мир беззвучно умирал. Смотрела я в немую даль окна, Осознавая, что стою одна. Стучали капли по стеклу дождём, Сгорело всё, что строили вдвоём. Исчез твой тёмный контур навсегда, Пришли в пустую душу холода. Забыты клятвы, порвана струна, И чаша боли выпита до дна. Стирает память твой недавний след, Назад дороги в наше завтра нет. Лишь тишина теперь — мой вечный дом, Где мы с тобой уже не живём вдвоём. И каждый день, как серый, мокрый лист, Летит в костёр, где тлеет наш артист.

Банный ритуал В лагере летнем, в душевой, Где в банный день шумит вода, Старший мальчишка молодой Затеял странные дела. «Я мыть тебя, малыш, научу Особым способом, поверь». Ребёнок верит — так хочу, И открывается вся дверь. Под видом заботы и игры Творится страшное сейчас: Большие страсти, не игры, Разбивают детства час. Нарушены границы тел, Душа изранена в тиши. Никто помочь не захотел, Слёзы скрыты от души. Но пусть же этот страшный миг Не повторится никогда. Услышит каждый детский крик, И прекратится боль стыда.

Цена величия Золотой телец смеется, Строя троны на костях. Память в вечность не вольется, Только боль в его гостях.

Костры и короны Золотой телец смеётся, Троны на костях стоят. Мир в огне — и разобьётся Ложь, что люди говорят.

Смех кумира Золотой телец смеётся, На костях воздвигнут трон. Мир в огне — душа пробьётся, Сбросив лживый, гулкий звон.

Последний рассвет Океаны станут ядом, А леса сгорят дотла. В этом мире мы не рядом, Память — пепел и зола.

Гибель природы Океаны станут ядом, А леса сгорят дотла. Мы с отравленным взглядом Не заметили, как шла.

Сахарный диабет любви На сцене Глюкоза — блестит, как кристалл, В крови моей сахар — я сладким стал. Её голос — инсулин, что колет в вену, Я в коме любви, не вижу измену. Второй куплет — доза сладкого яда, Мне больше не надо, мне больше не надо. Но сахар растёт, и я таю в огне, Глюкоза на сцене — и смерть наравне.

Сладкий яд Глюкоза на сцене — как сахар в крови, Блестит и мерцает в потоке любви. Но сладкое имя — обманчивый вкус, Внутри лишь пульсирует горький искус. А сахар по венам — горячий поток, Разбит на кусочки, как в танце песок. И мы, как диабет, её жадно пьём, Но с каждой минутой лишь больше умрём.

Легенда Чёрной Бороды Он чёрной бородой пугал моря, И каждый порт дрожал при слове «Эдвард». Сокровища и женщин, и царя Грабил он, не ведая преград. Он умер так же, как и жил — в бою, Под пулями и саблями врагов. Но смерть его — как песню, я пою, О том, что он не ведал берегов. Его убили, голову снесли, И в Виргинию отвезли, как трофей. Но миф о нём остался на земли, И до сих пор он всех страшит морей.

Морской владыка Чёрная Борода, пиратский царь, Наводит страх на весь морской простор. Корабль его — как грозный богатырь, В бою он дерзок, хитер и скор. Жизнь его — грабёж и ром рекой, Он с саблей в час любой готов на бой. Но смерть пришла не в море, не в огне — В бою с британцами на корабле. Его отрубленную голову несли, Как трофей, на рее корабля. Так кончил жизнь тот, кто держал в узде, Кого боялись моря и земля.

Борода отмщения Он чёрной бородой пугал людей, И шторм ему был братом и отцом. Сокровища копил он для затей, А сам слыл страшным, хитрым удальцом. Команда шла за ним на смерть и в ад, За ром и золото, за вольный дух. Но кто нашёл его последний клад? Лишь пули, сабли и зловещий слух. В конце — засада, сабли, жаркий бой, И голова слетела с плеч долой.

Последний бой Чёрной Бороды Он жил, как бог, среди морских валов, В его руке дрожал любой клинок. Пират, что не боялся даже слов О том, что час расплаты недалёк. Ограбив всех, кто встретился в пути, Он думал, что бессмертен навсегда. Но пуля маяка не обойти, И смерть настигла в устье ручейка. Его убили, голову срубив, И на бушприт повесили, как флаг. Так кончил путь свирепый тот мотив, Что звался Чёрной Бородой в веках.

Флибустьер с чёрной душой Он носил чёрную бороду, как знак, Что смерти нет, а есть лишь грабежи. Он жил, как зверь, и не боялся драк, И в море все дрожали от души. Он пил и пел, и вёл свой корабль, Не ведая, что ждёт его в конце. Но пуля Мэйнарда — как печаль, В бою на палубе, в чужом лице. Его отрубленная голова Висела на рее, как трофей. Так умер тот, чья жизнь была молва, Кто был страшней всех диких зверей.

Король разбоя Он чёрен бородой и чёрен злом, Пират, что держит в страхе океан. Его корабль — летучий его дом, Где каждый матрос — как вулкан. Он любит ром и золото, и власть, И женщин, и кровавую игру. Но смерть его — как горькая напасть, В засаде он нашёл свою дыру. Мэйнард его прикончил в жаркий час, И голова скатилась на песок. Так умер тот, кто всех держал за раз, Кто был как дьявол, грозивший на восток.

Разбитая душа Ночь наступает. В палате темно. Старшие входят — им всё решено. «Дима, вставай, сними всё донага, Будет послушным твоя тишина». Взгляды мальчишек — сочувствие, боль. Димка идёт, сняв последнюю роль. Хрупкая спина исчезает в проём, Сердце щемит, будто в ножах остриём. Час ожиданий — и мальчик в слезах, Плачет навзрыд, утопая в мечтах. Гладит подушку, сжимает край простыни, Спрашивать страшно — правды не вынести. «Дима, что было? Скажи, не молчи!» Голос сипящий, как плач в ночи: «Делали девочкой, братцы, меня… Нет больше сына — лишь горькая тень».

Оболочка Ты уехал — и вырвали душу с корнями, Оставив лишь тело, как выжженный сад. Я смотрю в пустоту, где когда-то мы сами Строили замки, которых теперь только ад. Безграничная страсть стала тихой агонией, Я как птица без крыльев, как ветер без сил. Ты забрал моё сердце нелепой манией, А взамен мне лишь холод, что я не просил. Я слоняюсь по комнатам, ищу отголоски Твоих смеха и слов, что растаяли вмиг. И в груди моей — только пустые пробоины, Тихий шепот: «Вернись», — как последний тайник.