Стихи о самоповреждении

Тишина внутри Вся жизнь пошла под откос, как будто Дорога резко ушла в обрыв. В груди — депрессия, гулкий улей, И каждый день — как сплошной надрыв. Непринятие тела, лица, поступков, РПП, что диктует: «Не смей!» — А потом нервный срыв, сутки хрупких Попыток собрать себя из теней. Красные полосы — крик на запястьях, Боль, что не хочет ни ждать, ни уйти. Кажется, выход в пустом беспристрастье: «Просто уйди, ничего не неси». Но в этой тьме, где так пусто и зябко, Где сердце — как выжженный, хрупкий лист, Помни: и боль, и усталость — не складка, Не приговор, не фатальный аркан. Дай себе время, хотя бы минуту, Вдох и ещё один горький глоток. Мир не закончен, и даже под путой Можно найти непотерянный ток.

Последний порог Вся жизнь под откос — и не склеить, не спеть, Депрессия душит, не даст уцелеть. Непринятие собственной кожи и лиц, РПП, срывы, крики без слов в пустоту. Красные полосы — боль, что не спрятать, не стереть, Каждый шрам — это молча «хочу умереть». Выход один — как петля на ремне, Только бы не остаться на этом дне. Но внутри, под корой ледяной, Тлеет что-то, зовущее жить, не стеной. Слышишь? Шёпот: «Постой, не спеши, Ты ещё не дописал главы тишины». Я прошу: загляни в темноту без вранья, Там не гибель — лишь эхо чужого огня. Руку дай, если можешь, и молча побудь, Чтобы боль не единственным стала путём.

Тигр в клетке Я в джунглях, где тишина — как стена, Где каждый куст шепчет мне: «Ты один». На руках моих тигровых полос война — Я зверь, что сбежал из людских паутин. Но в клетке своей я охочусь на тень, На себе оставляя кровавый след. И с каждым разом всё ближе тот день, Когда в этой клетке не станет побед.

Полосы на коже Как тигр, я в джунглях — но это квартира, Где стены — как клетки, а люди — враги. Тигровых полос на руках — всё шире картина, Я рву свою шкуру, чтоб страхи сбегли. Но чуда не вышло: хищник внутри Сожрал ту добычу, что я не убил. В финале — лишь тишина, смотри: Я стал тем зверем, что всех загубил.

Зверь в зеркале Я смотрю в зеркало — вижу зверя, Тигровый глаз в человечьем лице. Каждая полоса — это потеря, Каждая рана — спасение во тьме. Я хочу в джунгли, где хищник — закон, Но в комнате тесно — я сам себе враг. Последний прыжок — и весь мир поглощен, Трусом из нас оказался мой шаг.

Раненый тигр В джунглях бетона и людей-шакалов Я тигром брожу, но без шкуры и сил. Тигровых полос на руках всё не мало — Я сам их рисую, чтоб страх затаил. В финале — засада: я падаю ниц, Но хищник, что воет, не даст мне уйти. Он требует крови, но вместо — лишь крик, И полосы множатся — их не спасти.

Последний тигр Я думал, я тигр — полосатый король, Но в джунглях людей я всего лишь никто. На руках моих — полос боль и мозоль, Я режу их глубже, чтоб слышать: «Живо!» В конце — я устал, мой рык затухает, Из джунглей на волю — последний бросок. Но хищник внутри меня не прощает: Я стал для себя же последний кусок.

Тигровая шкура В бетонных джунглях, где каждый — добыча, Я тигром стал, чтоб не пасть самому. Но полосы на руках — это клича, Что я не хищник, а загнан в тюрьму. В финале — я в клетке, где стены из плоти, Моя же шкура — что драный ковер. Оборотень без силы, на перевороте: Я — человек, только в шкуре тигр словно.