Стихи о тоске

Взломщик сам себе Забыла пароль — не взломать никому, Аккаунт навечно в плену тишины. Билась годами, а ныне — во тьму, Словно не стало важнейшей стены.

Утраченный доступ Пароль забыт, семь дней прошло, Ги уплыла, как в решето. Куда? Не знаю, хоть убей, Вернись, подруга, поскорей.

Тоскливый вечер Вечер опустился тихо за окном, Жопа смотрит в темноту, как в пустоту. Где-то там мелькают звёзды серебром, Только сердце просит вовсе не звезду. Вспоминает дни, когда всё было в масть, А теперь осталась только эта грусть. Жопа хочет просто выть и в стену класть, Но молчит, сжимая в кулаке всю злость.

Привязанность Я как нить, что держит твою тень, Ты — мой свет, но свет без тепла. Разорвать не в силах этот плен, Хоть и знаю — ты не та, что ждала.

Рыбкина тоска У Романа Рыбки в банке Золотая рыбка спит. Не исполнит три желанья, Только хвостиком дрожит.

Весенняя грусть Весна пришла, а на душе тоска, Как будто в сердце спряталась зима. Смотрю, как тает снег у ручейка, И понимаю: счастья нет пока. Но солнце греет, птицы в вышине Поют о том, что всё пройдёт во сне. И я шепчу: «Поверь, придёт пора, Когда растает в сердце зимний страх».

Тоска по теплу Весна стучится в окна, но в груди Тоска, как старый, вьюжный снег, лежит. И даже солнце, что встаёт в пути, Мне светит тускло, будто бы вдали. Но ветер пахнет талою водой, И в лужах отражается покой. Я знаю: скоро, с первою грозой, Тоска уйдёт, как лёд весной с рекой.

Весенний контраст Весна цветёт, а я смотрю в окно И вижу мир, где всё полно тепла. Но на душе темно и холодно, Как будто осень в сердце залегла. И в этой раздвоенности весны Я чувствую, как тают сны мои. Но может, это лишь начало дня, И грусть уйдёт, когда взойдёт звезда?

Сквозь тоску к весне Тоска сжимает горло, а весна Стучится в дверь, как будто бы с укором. Я выйду в сад, где тишина ясна, И вдохну воздух, пахнущий простором. Повсюду жизнь: набухшие кусты, И воробьи, и капель перезвон. Я разожму ладони, и тоска Растает, словно снег в лучах тепла.

Отражение тоски И капля по щеке ползёт, Смывая тушь и веру. Как страшно одинокой быть, Когда в ответ лишь тишина. Сидишь и смотришь на отражение своё, И в зеркале твоё лицо, Как лунный отблеск на картине, Застыло, словно на кольцо. Ты вглядывалась в эту гладь, Где время превратилось в тень. И начинаешь понимать, Что это не конец, а день. Но день без солнца, без тепла, Где каждый звук — сплошной обман. И та, что раньше жить могла, Теперь лишь призрачный туман. И слезы катятся опять, Смывая маску, обнажая боль. Но как же страшно осознать, Что ты сама себе — пароль. К замку, где заперта душа, Где нет ключей, лишь тишина. Но ты сидишь, едва дыша, И ждёшь, в кого влюблена.

Тоска по незнакомцу Моей душе покоя нет. Весь день я жду кого-то. Без сна встречаю я рассвет — И все из-за кого-то. Со мною нет кого-то. Ах, где найти кого-то! Могу весь мир я обойти, Чтобы найти кого-то. О вы, хранящие любовь Неведомые силы, Пусть невредим вернется вновь Ко мне мой кто-то милый. Но нет со мной кого-то. Мне грустно отчего-то. Клянусь, я все бы отдала На свете для кого-то!

В поисках неведомого Моей душе покоя нет. Весь день я жду кого-то. Без сна встречаю я рассвет — И все из-за кого-то. Со мною нет кого-то. Ах, где найти кого-то! Могу весь мир я обойти, Чтобы найти кого-то. О вы, хранящие любовь Неведомые силы, Пусть невредим вернется вновь Ко мне мой кто-то милый. Но нет со мной кого-то. Мне грустно отчего-то. Клянусь, я все бы отдала На свете для кого-то!

Тоска дороги Чего ищу? Чего хожу — не знаю, Но грудь болит, а в памяти тоска, И мыслями я часто пролетаю Сквозь версты, время, дали, облака. Зовут меня неведомые дали, Манят к себе огни чужих ночей, Но где бы ноги ни шагали, Душа тоскует в клетке из лучей. Я сам себе и проводник, и странник, И нет конца блужданиям моим, Над головой — небес чужой изгнанник, Под сердцем — груз, что стал невозносим. Быть может, дом — не место, а дорога, И вечность — в каждом шаге, в каждом дне, Когда тревога — тайная подмога Не утонуть в бессмысленном огне.

В пути без цели Чего ищу? Чего хожу — не знаю, Но грудь болит, а в памяти тоска, И мыслями я часто пролетаю Сквозь версты, время, дали, облака. Здесь каждый шаг — как эхо от разлуки, И каждый вздох — как память о былом, Мои надежды превратились в звуки, Что веют непогоды и дождём. Я не прошу ни карты, ни привала, Мне нужно только двигаться вперёд, Пусть даже впереди зияет жало, И сердце от бессмысленности мрёт. В конце концов, дорога — это вечность, И я её покорный пешеход, Внутри меня — бездомная конечность, Снаружи — бесконечный небосвод.

Дождик-обманщик Налетел шалый дождик с прохладным ветром, Вздул дорожную пыль, оголил хвосты кур. Удивил, растрепал старую яблоню где-то — И умчался стремглав, будто бы вор в эту дурь. Всё затихло в тоске, в напряжённом молчанье, Словно кто-то надежду внезапно разбил. Он нашумел, но не дал ни глотка, ни звучанья, Только зной воротился и снова накрыл. А под окнами яблоня, вся в перекосе, Ветви стынут, как руки, простёртые вдаль. И в листве этой дрожь, и в стволе этом — осень, Хотя лето кругом — та же злая печаль. Всё зажило, но вяло, разомлело, устало. Будто жизнь замерла на полпути, на излом. Только дерево помнит, как его растрепало Этим дерзким, но быстрым, как призрак, дождём. И стоит оно, гнутое, свесив ветви — как слёзы, Напоминая тех, кто обманут и брошен в пыли. А вокруг — тишина, лишь стрекочут стрекозы, И в зените — палящий, безжалостный зной земли.

Боль утраты Я часто вспоминаю твои руки в шрамах, И слово на чеченском в предсмертных драмах. «Сон веза хьо» — как эхо в тишине, Осталось навсегда теперь во мне. Твои звонки, недовольство, что редко еду, С внучками к тебе, к твоему бреду. Вхожу в покои, замираю, и вновь Меня накрывает твоя любовь. С тобой ушли советы, твоя защита, И жизнь оказалась не разбита, Но расколота резко на «до» и «после». Я в этой трещине, как в заносе. Ты учил не злиться, а просто идти, К цели своей, уповая на пути. Теперь в покоях лишь пустота, Где раньше была твоя доброта. Мне б хоть на минуту, на несколько секунд, Обнять тебя, сказать, что любил, что тут Я без тебя, но помню каждый шаг, Твой тихий голос, твой последний знак.

Тоска по касанию Хочу касаться твоего тела, Как воздуха глоток в пустыне. Твой запах — ясная примета, Что я живу в земной пучине. Мне не хватает твоего взгляда, Как света в полной темноте. Твои поцелуи — как награда, Что снится мне в пустой мечте. Хочу твоих объятий силу, Как стены крепкие в ненастье. Но ты сейчас — как призрак милый, Моё разбитое на части. Пока лишь память и желанья, И тихий шёпот по ночам. Я жду, когда придёт свиданье, И всё вернётся к нам началам.

Воспоминание о близости Хочу касаться твоего тела, Как ветер листьев шелестит. Твой запах — нота, что слетела С губ, где мелодия звучит. Мне не хватает твоего взгляда, Как морю не хватает волн. Твои поцелуи — как прохлада, Когда я жаром обречён. Хочу твоих объятий нежность, Как путник хочет тишины. Но нас разделила неизбежность, И сны теперь лишь нам даны. Пока в мечтах и в каждой строчке Я ощущаю твой приход. Приди — поставь на счастье точку, И пусть сомненья уйдут вброд.

В поисках истины Солнце. Жара. Дороги нет — пустыня. Оазис впереди — мираж, Как отражение мира. Несбывшейся указ, Взаимно искажая правду, Ищем цель в ночи, Закрыв глаза, бредем куда-то. И эхо крикнет вдруг: «Ты кто и где? Ответь!» Но мы молчим от страха, Боясь в себя взглянуть. Не стоит ждать ответа, Ведь истина горька. Сидим угрюмо, пьем, Топя тоску в вине. Пустыня, зной, мираж — Здесь каждый сам себе, И правда только в том, Что мы бредем во сне.

Голубь на подоконнике Голубь сел на подоконник, Крылья распустил, Ходит, что-то там бормочет, Свет собой затмил. А на небе белые облака бегут, Они в страну далёкую грусть мою несут. Ты скажи, голубушка, Что там в небесах? От чего сердечная Ты бормочешь счас? Может, боль отчаяния Ты с собой возьмёшь? Может, ты, голубушка, Весточку пришлёшь? Не ходи, голубушка, Под моим окном. Ты лети, родимая, В дорогой свой дом. Хлеба кину кошечку, Ты с собой возьми. Покорми девочек, Счастье сбереги.

Ночное письмо К тебе прилетело письмо, Где сказано: ночью темно, Что даже луна не горит, И сон меня не навестит. Кошмары приходят в тиши, Бегу я в осенней глуши, Где мёртвые ветви дерев Склоняются, мир почернев. Там сосны глядят свысока, Их лапы закрыли века, Закрыли и взгляд, и пути — Ни шагу назад не пройти.

У пруда Сидит Алёнушка одна у пруда, Вода темна, как горькая беда. На камне стынет, голову склоня, И листья падают, и гаснет день, звеня. О чём тоскует девичья душа? Быть может, братец где-то, не дыша, У Бабы-Яги в плену томится? Иль просто жизнь не может возвратиться? Но лес молчит, и не даёт ответ, Лишь эхо стонет: «Нету, нету, нет…» Алёнушка, не плачь, пройдёт тоска, Как эта тихая, печальная река.

Сестрица Сидит, пригорюнившись, у воды, В глазах затаились беды. Алёнушка, светлая, в ситце, Не в силах с тоской ужиться. Вокруг — тишина и прохлада, Ей больше награды не надо, Чтоб братец вернулся домой, Живой, невредимый, родной. Но камень, вода и осока Хранят её горе глубоко. И кто ей поможет, не знает, Лишь лес этот скорбь повторяет.

Последняя сигарета Мы стоим у воды, дым сигарет на ветру. Вместе смотрим вперёд, где волна поутру. Ты шепнёшь: «Всё равно» — я кивну в полумгле. В этой тихой тоске мы уже на игле.