Стихи о тоске

Точка в сирени В парке солнечном, где пахнет сирень, Стою одна, и этот майский день Напомнил мне, как ты сказал: «Прощай», — Поставил точку, разорвав мечту. Я отдалась тебе без лишних слов, Надеялась, что будет вновь любовь, Но ты решил всё сразу прекратить, Оставив сердцу лишь сильней ныть. Я так полна нежности к тебе, Хочу быть рядом, как в той первой весне, А ты уходишь, не желая ждать, И не даёшь мне шанса всё начать. Мне больно, я не в силах отпустить, Я не хочу без тебя дальше жить, Хочу вернуть всё, что между нас, И жду решенья — это мой приказ. Ты стал мне дорог, ближе всех на свете, И я прошу: вернись, мы на рассвете Всё сможем заново, как раньше, пережить, Услышь мой крик — я не могу забыть.

Тепло твоих рук Мама милая, будто недавно Ты привела меня в Малышок. Помнишь, как плакал, твою руку сжимая, И не хотел идти на урок? Только сейчас очень больно и грустно, И по щеке скатилась слеза. В суете дней я ищу твои руки, Что согревали в хмурые часа.

Тишина Только сейчас очень больно и грустно, И по щеке скатилась слеза. В комнате тихо, и вечер так грустно, Смотрит в окно пустота, как глаза.

Пьяный бред о тебе Ты красивая, мои руки нежны, Сердце пульсирует — твои глаза Позабыть не смогли. И я один В холодной кровати, где спят небеса. Запоёт тишина, не хочу я смиряться С образом пылким, я чудак и дурак. Ты угрюма не по годам, мне не улыбаться, Пьяный, вино заливаю, и сигарета — вот так.

Горький всхлип Я режу лук, но плачу не от него — От пустоты, что в сердце поселилась. Твоё тепло я помню до сих пор, Хотя всё то, что было, испарилось. На кухне тихо, свет погас давно, И только нож стучит по разделочной. Я собираю слёзы в кулаки, Но лук — лишь повод быть наедине. О чём мы говорили? Я забыл. Остался только горький привкус дыма. И этот вечер я не полюбил, Хотя стараюсь жить невыносимо.

Пух и тоска Летит пух русский, мужской, вдаль, Тоску по дому унося. Ему нисколько не жаль Покинуть город, голося.

Ожидание Мой дорогой, Максим, я знаю — будет встреча, Хоть сердце рвёт тоска, хоть ночь длинней стократ. Я верю: ты вернёшься в этот вечер, И боль уйдёт, как талый снег в закат. Ты — свет в моём окне, ты — воздух и опора, Без них я задыхаюсь, словно в клетке птица. Прошу судьбу: верни его мне скоро, Дай счастью вновь навеки воплотиться. Я помню каждый миг, что мы делили вместе: Твой смех, тепло руки, уютный полумрак. И шепот твой: «Не плачь, я буду с песней Всегда с тобой, ведь ты — мой главный знак». Пройдя свой путь, ты станешь лишь сильнее, Как сталь в огне, как камень под дождём. А я всё жду, всё верю и лелею Надежду, что мы вместе заживём. И Бога я молю: храни его в дороге, Укрой от бед, дай сил пройти до дна. Ведь знаю я: на жизненном пороге Нас ждёт с тобой одна лишь тишина.

Чёрный Рикки Чёрный пёс, Рикки, в клетке грустит, Намокает подушка от слёз. Вспоминает, как дом был открыт, Как хозяин его с собой нёс. Но настала прогулка — и вот Он резвится, как щен, на лугу. Запах леса, свобода, полёт, Но возврат — и он весь в долгу. Он ложится, устал и поник, Засыпает, и снится ему Дом родной, и любимый язык, И хозяин, и всё на дому.

Тоска и надежда Рикки чёрный, ты помнишь свой дом? Твои слёзы не высохли тут. В приюте ты ждёшь, что придут, Но пока что ты only с трудом На прогулке забыл про беду, На свободе ты счастлив и лёг. Но назад возвращаться — в аду, В клетке снова, где каждый вздох. Ты ложишься, глаза закрываешь, И во сне ты бежишь по траве. Дом и люди — ты их обожаешь, Но проснёшься — и снова в беде.

Прогулка и возвращение Рикки чёрный, как ночь, в клетке спит, Глаза полны тоски и огня. Вдруг поводок — и сердце стучит, Он выходит, природа, земля! Он резвится, хвостом он вертит, Нюхает траву, счастлив до слёз. Но прогулка кончается — стыд, Снова в клетку, и мир не сбылось. Он ложится, устав от обид, Глаз не видя, он тихо сопит. Снится дом, где его не забыт, И хозяин его вновь манит.

Сон Рикки Чёрный Рикки в приюте лежит, Слёзы тихо по морде бегут. Вспоминает, как дом был открыт, Как его там любили и ждут. Но настала прогулка — и вот Он бежит, он вдруг счастлив и рад, Запах леса и свежий полёт, Но потом возвращают назад. И опять он в тоске, на полу, Уткнувшись носом в пол, он молчит, Засыпает и видит в углу Свой потерянный дом — и скулит.

Последний круг Коридор как кишка, лампы тусклый свет, В каждой комнате — свой личный ад. Я без сна, я как тень, мне спасенья нет, Здесь все души тихонько горят.

Общажный крест Без сна, без сил, в грязи и табака, Среди чужих, забытых, полупьяных. Здесь каждый день — как вечность у виска, В аду, где нет ни близких, ни румяных.

Бездна общаги Сквозь мат и кашель, запах перегара, Бреду, как тень, в бессонной пустоте. Здесь каждый — жалкий узник своего кошмара, И нет спасенья в этой тесноте.

Общажный ад Коридоры гниют, стены в плесени стен, Здесь каждый спасается в омуте дна. Без сна третьи сутки, тоска без имен, И жизнь, как пустая, глухая стена.

Серые нити Промозглый вечер вплавил плечи в табурет, И счетчик щелкает — уходит ровный час. Он смотрит в стену: здесь ответа нет, Здесь только пыль, что оседает всякий раз. На подоконнике — засохший мандарин, Он пахнет детством, спрятанным в коробку сна. Быть может, завтра выпадет один Маршрут без петель, но не его вина. В трёх остановках — облупившийся вокзал, Где поезда уходят, не спросив билет. Он как-то раз зачем-то убежал, Но вереница дней вернула в тот же бред. Часы идут, и стрелки входят в поворот, Как в колею, где катятся года. Он помнит горечь, что зовется «недочёт», Но не меняет в буднях ничего́. Осталось только ждать, когда утихнет дрожь В руках, по-прежнему сжимающих пустоту. Он снова соберет свою пропажу-ложь И выйдет в ночь, как в будущем в мечту.

Тени прошлого В карманах осени — пустые пачки сигарет, Промокший воротник, озябший контур губ. Он снова ждет, когда в глазах погаснет свет, И снова будет делать вид, что он не глуп. Маршрут до дома — восемь остановок тьмы, Проспект скользит, как бесконечный сон во сне. Он помнит вкус последней, страшной кутерьмы, Когда казалось — мир разбит на частине. А на столе — круги от чашек и тоска, И телефон молчит, как старый манекен. Он замирает, будто слякоть у виска, И прячет руки в рукава сменяя тени стен. Здесь нет ни слез, ни криков, ни хмельных причуд, Лишь тишина заводит свой глухой роман. Он намокает, словно старый, рваный чудо-груд, И давит кашлем в переполненный карман. Когда-то город был огромен и жесток, Теперь он сузился до края мостовой. Он не боится смерти — смерть есть просто срок, Ему страшнее день, когда он сам не свой.

Встреча в мыслях Я не видала никогда тебя, Но знаю, как звучит твой смех. В моей груди — чужая колея, Где ты оставил легкий, тайный след. Мы не держались за руки в ночи, Не целовались под луной. Но я пишу тебе — и замолчи, Чтоб ты услышал голос мой. Мы разделены сотнями дорог, Но в каждой строчке — ты и я. Я шлю тебе сквозь время и порог Свою любовь, как свет, как бытие. Неважно, что не встретимся в метро, Неважно, что не скажешь мне «привет». Ты для меня — как в море серебро, Как в тишине заветный, нежный свет. Я сохраню в душе твой силуэт, Хотя его и не видала глаз. Любовь бывает там, где встречи нет, Где расстоянье — не преграда, а приказ.

Годовой круг Ты изменила и ушла, Оставив боль в груди моей. Но каждый год, когда зима Сменялась лаской первых дней, Ты приезжала на порог, Как будто не было измен. И я встречал, как смог, как мог, В руках держа пустой плен. Смотрел в глаза, где ложь и свет, С мольбой: останься насовсем. Но ты дарила лишь привет, И снова исчезала тень. Однажды, ровно через пять, Ты не пришла, пропала весть. Я перестал тебя встречать, И сердцу дал свободу сесть. Теперь спокойно, без обид, Я вспоминаю этот круг. Любовь, как время, не стоит, А ты — не друг и мне, и вдруг.

Осенний приезд Ты бросила меня в тот год, Когда любовь цвела весной. Ушла в чужой водоворот, Оставив сердце с тишиной. Но каждый год, как листопад, Ты прилетала на денёк. Шёл нежный взгляд, полусонный взгляд, И вновь молчаливый намёк. Я знал, что ты не насовсем, Что это просто ритуал. Но в этой встрече, может, всем Хватало той любви, что сдал. Ты говорила: я одна, Но верить было тяжело. Душа моя была больна, А время, как стекло, текло. Прошли года, ты не пришла, Остановился этот круг. И только осень обняла Меня прощальным ветром вдруг.

Без тебя Без тебя этот мир так пуст, Сердце ноет, и в горле ком. Каждый день — как черный куст, Что зарос колючим кустом.

Три недели Три недели счастья — целая жизнь, А теперь разлука — словно нож. Как я раньше без тебя жила, дышала? Ты в моих мыслях, ты моя дрожь.

Серый город Унылое говно из Ро, Где вечно дождик моросит. Тоска сжимает всё нутро, И сердце тихо голосит.

Пустота улиц Пусты улицы, и тишина Сладко-приторна, как гниль. Трупов запах — как волна, Химией полнится штиль. Белый свет не греет, жжёт, Всё пропитано тоской. Будто мир наш идиот Напоил своей слюной. Где прохожий? Где толпа? Хоть бы голос, хоть бы звук. Только яда наскреба Чуть — и замкнут полный круг.