Стихи о тоске

Сестрица Сидит, пригорюнившись, у воды, В глазах затаились беды. Алёнушка, светлая, в ситце, Не в силах с тоской ужиться. Вокруг — тишина и прохлада, Ей больше награды не надо, Чтоб братец вернулся домой, Живой, невредимый, родной. Но камень, вода и осока Хранят её горе глубоко. И кто ей поможет, не знает, Лишь лес этот скорбь повторяет.

Последняя сигарета Мы стоим у воды, дым сигарет на ветру. Вместе смотрим вперёд, где волна поутру. Ты шепнёшь: «Всё равно» — я кивну в полумгле. В этой тихой тоске мы уже на игле.

Мост и пепел Стоим на мосту, догорает «Прима». В реку смотреть — как смотреть в глаза психолога. Ты говоришь: «Нам не выжить самим». Вместе уйдём — это меньшее благо.

Дым над водой Курим молча вдвоём, и вода холодна. Ты устал, я устала — одна сатана. Если прыгнуть сейчас, нас накроет волной. Ты смеёшься: «Давай» — я киваю с тобой.

Общий ожог Сигареты шипят, когда мы их тушим о лёд. Ты целуешь мне руку — последний полёт. Я шепчу: «Не сейчас» — ты качаешь главой. Мы уйдём, но не так: не с тобой, не с водой.

Сгореть до фильтра Стоим на краю — не Земли, а себя. Ты с улыбкой глядишь, как горю я, любя. Докурю — и шагну, ты за мною вослед. Только пепел останется там, где наш след.

Невесомость Я дымлю, ты молчишь — так понятно без слов. Вместе в воду смотреть — это наш уговор. Но в глотке першит, и рука не дрожит. Утопиться хотим, но душа не бежит.

Зов Башкортостана Я слышу зов Башкортостана — Степей простор и горный склон. Здесь даже тишина как рана, Когда я с нею разлучен.

Эфиры без тебя Ты в Тик-Токе, а я опять один, Листая ленту, злюсь и устаю. Твой каждый эфир — как будто бы рубин, Но без тебя я душу отдаю. Мне не хватает голоса в трубe, Твоих «Привет» и «Как дела?» в тиши. Я виноват, что в ссоре, как во сне, Прости, родная, слышишь, не спеши. Я так боюсь тебя навек терять, Что сердце рвётся в клочья от тоски. Давай всё это горе забывать, Сжигая в пепел горькие виски.

Прости, моя зая Я снова смотрю на твой эфир в сети, И бесит, что не рядом ты, не тут. Мне так нужны твои слова: «Прости», Но сам я первый шлю мольбам приют. Мне не хватает сообщений твоих, Как воздуха, как света по утрам. Я виноват — и в этом весь мой стих, Всё вывернул наизнанку, к ранам. Прости, родная, я люблю — и пусть Весь мир узнает, как мне больно жить. Я не хочу, чтоб нас покрыла грусть, Давай друг друга просто не тужить.

Без твоих голосовых Твой Тик-Ток — как соль на рану мне, Я каждый эфир смотрю, но не с тобой. Мне не хватает голоса в тишине, Твоих «Привет» и «Как ты?» — сам не свой. Я виноват, что ссора началась, Что не смолчал, что накричал с утра. Прости, родная, дай нам шанс — сейчас Всё исправлять и верить до утра. Мне страшно потерять тебя, поверь, Я разрываюсь от любви и мук. Давай откроем настежь эту дверь, Где слышен только сердца стук.

Тишина без тебя Как я скучаю по дедушке, но его уже нет. В доме так пусто, и гаснет вечерний свет. Помню, как руки твои мастерили, шутили, Как мы о будущем долго с тобой говорили. Твой старый журнал на столе, где закладка торчит, Стул, что скрипит, и на полке знакомый кирпич. Кажется, слышу я шаг твой и голос живой, Но обернусь — только эхо стучит за стеной. Время не лечит, оно лишь учит терпеть И в тишине о тебе не кричать, а жалеть. Ты навсегда в моём сердце, хоть нету тебя, Дедушка, помню, люблю и скучаю, любя.

Дно и небо Смотришь вверх со дна, где грязь и копоть, Но в их глазах безмолвие и холод. Ты хочешь свет, но небосвод как пропасть, И каждый вздох твой пуст и бесполот.

Серпантин судьбы Летят по серпантину работяги — домой, Орлы парят над ними, доганяя свет. Они через поля и горы, в час ночной, Вернуться к тем, кто ждёт их много лет. Дорога вьётся лентой, а в груди — тоска, Но каждый поворот всё ближе к очагу. Орёл парит высоко, но ему тоска Неведома — он в небе, я — в снегу. И всё же мы летим, хоть крыльев нет, Нам серпантин — как взлётная полоса. Работяга, орёл — один ответ: Домой, домой, где счастье и краса.

В разлуке Ты уехала в серый и влажный май, Оставив мне только прощальный взгляд. Я ночи считаю, с ума сойди — не сходи, Молчат телефоны, как осень молчат. Я помню твой смех и глаза в темноте, Как ты шепчешь: «Скорей бы вернуться домой». Но время течёт, и на этой черте Я понял: разлука — не друг, а изгой. Первая, чистая, как родник, Влюблённость — болезнь, от которой бегут. Я помню тот вечер, твой нежный язык, Но дни, как песок, просыпаются тут. Ты пишешь: «Скучаю», и я замираю, Смотрю в потолок, будто там облака. Тебя обнимаю, и снова теряю, И режет по сердцу разлука-тоска. Я стану другим, ты меня не узнаешь, Но помнить я буду всегда этот свет. Разлука — не вечность, ты это понимаешь? Прощай. Или здравствуй. Пока что ответа нет.

Письмо с фронта Письмо сложила, как конверт, Внутри лишь строчка: «Я живой». Ей чудится, что рядом нет Его руки, но голос твой. Дожди смывают тёплый след, Зима сменилась новой мглой. Она всё ждёт, она не спит, И держит образ молодой.

Письмо домой Привет, родная, я пока живой, Здесь каждый день как будто бы последний. Но я держусь и помню голос твой, Чтоб возвратиться к мирной, прежней снеди.

Фантомный поцелуй Ты — Чханбин, я — Гульнара, и ночь над Сеулом Сплела наши тени в единый узор. Твой голос звучал колыбельным глаголом, А звёзды вели наш немой разговор. Мы встретились в сне, где не надо решений, Где можно любить, не боясь тишины. Но утро пришло — и поток сновидений Унёс все обещанья чужой стороны. Я помню тепло твоих рук на мгновенье, И губы, что шепчут: «Не уходи, постой». Но это лишь сон — наше чудное тленье, Разбито реальностью, как мост пустой.

Тишина без тебя Я скучаю по тебе, не молчи, пиши, Звони, не забывай меня в тиши. Без твоих слов так пусто и темно, Мне без тебя всё время всё равно.

Не забывай Не молчи, пиши, звони, я жду, Я скучаю, не теряйся в темноту. Не забывай меня в череде забот, Мне без тебя всё время не везёт.

Джуртдан айырылыу Тауладан тюшюп, кёчюп кетгенбиз, Ата-бабаланы джуртларын къойгъанбыз. Кёзлерибизде джашла бла, Энди джангы джерге баргъанбыз. Къарачай тилибизни унутмай, Адетлерибизни сакълайбыз. Кёчгюнчюлени джолу узакъды, Биз бирликде джашаргъа ант этгенбиз.

Сагъыныу Тауларыбызны сагъынып, Кёчюп кетгенбиз биз. Ана тилибизни айтып, Джуртда къалгъанланы сёзюн эшитип. Кёчюу жолда джашау ауурду, Аллахдан кюч тилеп турабыз. Къарачайлыла, бир болайыкъ, Джангы джуртда джашаргъа.

Джуртдан айрылыу Ата журтдан айрылыу – джюрекге джара, Кёчюп кетген халкъыбыз, къалгъанды артда дара. Тауларыбыз, сууларыбыз – эсде къалгъанды, Къарачайлыланы сагъышлары толу азапха. Энди джангы джуртда биз, джашайбыз эркин, Умутларыбыз джангы, бирлик эмда тынчлыкъ. Кёчюулерибизден сабакъ алгъанбыз биз, Къарачай халкъыбызны кючю бек бек къарыулу.

Город в сумерках Вечером, когда солнце ещё не село, Улица кажется шумной и оживлённой. Вдоль дороги машины несутся умело, А я вспоминаю ту ночь, что была загубленной. Прошлая ночь была паршивой, я много выпил, Голова тяжела, и в душе пустота. Город забыл, как меня когда-то любил, Только неоном мерцает моя высота. Ночь опускается, синий неоновый свет, Отражается в лужах, как призрак былья. Я иду по асфальту, считая куплет, И не верю, что завтра наступит заря. Фонари зажигаются, тени длинней, Где-то музыка льётся из тёмных подъездов. Каждый прохожий спешит в мир своих новостей, Только я застываю в потоке бесследном. И под этот неон, этот синий обман, Я решаю: пора забывать всё, что было. Пусть разбит, но из пепла восстанет вулкан, И начнётся другая, живая картина.