Реалистичные стихи

Реалистичный взгляд Думаешь, мне миллиард дадут? Увы, не верю в чудеса. Но если вдруг — куплю уют И всем раздам по полчаса.

Босые пятки По седой дороге Ходит дед босой. Вдруг устали ноги — Он пошёл домой. Пыль осела на спине, Солнце жжёт висок. Дед ступает по стерне Наискось, в песок.

Заработать миллион Миллион не даётся легко, Бизнес — путь, как у Эдисона в кино. Каждый день — это новый квест, Где ты сам себе интерес.

Яша на стройке Яша с болгаркой, бетон у ног, Мост вырастает, как в сказке, в срок. Сварочный шов, арматура, каркас — В каждом движеньи уверенность, класс. Бетон застывает, мост крепок и строг, Яша закончил, убрал инструмент. Смотрит на дело своё, как на дар, Мост этот будет стоять — комплимент.

Бетон и болгарка Бетон и болгарка — Яшина стихия, На стройке он свой, без суеты. Мосты, опоры, плиты стальные — Всё под контролем его мечты. Искры летят, как салют в ночи, Болгарка поёт, бетон молчит. Яша всё сделает, как надо, точь-в-точь, Чтоб мост был надёжен и день, и ночь.

Мостостроитель Яша Яша — мостостроитель, бетон и сталь, Болгарка в руках, искры летят вдаль. Он мост возводит над рекой, С душой, умелой и простой. Бетон застывает, прочный, как гранит, Болгарка визжит, металл звенит. Яша устал, но доволен собой: Мост будет стоять, как его покой.

Голодный круг Я пятый день не ем — желудок сжался в ком, Иду по общежитию, где каждый третий — бомж. Из комнат — запах перегара и тоски, Здесь люди как в аду, без всякой чепухи. Вот дядька в синем майке, с трясущейся рукой, Он просит мелочь, но я сам как неживой. Соседка-наркоманка втыкает в вену яд, Ей плевать на мир, и мне плевать, я рад. Они ворчат, что жизнь — сплошной обман, Что водка кончилась, и нету денег на дурман. А я молчу, стою у стенки, как стена, Во мне такая же, как у них, пустота. Здесь каждый день похож на серый, грязный снег, Из окон не пробиться тусклый свет. И я ищу, куда бы лечь, в какой угол, Чтоб не мешать, и чтоб забыть про голод. Но нет угла — везде чужие, злые рты, Они шипят: «Иди отсюда, ты не ты». Я выхожу в подъезд, сажусь на ступени, И жду, когда закончатся все дни. Я жду, когда уйдет последний стыд, Когда внутри огонь совсем застыл. Быть может, завтра кто-то приютит, Но кто ж захочет, если я не мил?

Общажный круг По коридорам общежитий бреду, Где пахнет кислым потом и бедой. Желудок сводит, я уже пятый день не ем, И каждый шаг мне кажется бедой. Из-за дверей доносится хриплый мат, Там пьют, втыкают, тянут порошок. Здесь каждый день — как будто бы расплат За то, что жизнь зашла не в тот мешок. В углу на кухне кто-то спит лицом в стол, Напротив бабка крестит пустоту. Я прохожу, как будто бы осёл, Ищу хоть кроху, но не нахожу. Они грызутся за бутылку и за шприц, А я завидую — у них есть хоть зачем. У меня только пустота внутри, И этот вечный, бесконечный плен. Я выйду в ночь, под фонари, под дождь, Мне всё равно — я не боюсь конца. Ведь если ты уже который день не жрёшь, То даже смерть — не стоит и лица.

Разборки Наташка соседку избила вчера, Теперь не до чая, не до добра. Милиция едет, соседи галдят, А Наташка всё хмурит свой грозный взгляд.

Гостья Подруга Нинка в гости нагрянула, С порога пьяная, едва дыша. Она на диван упала и вянула, С раздвинутых ног — моя душа. «Давай, — говорит, — займёмся делом», — А я за резинкой пошёл в другой зал. Вернулся — она уже спит всем телом, Я злость и обиду в себе закалял. Короткая юбка, стринги телесные, Я рядом присел и смотрю на неё. Решил отомстить — пальцы мерзкие В неё погрузить, как в чужое бельё. Сначала один, потом два, потом три — Она не шевелится, дышит во сне. А хуй уже встал — резинку смотри, Вошёл в неё быстро, как в тёплом окне. Кончил, снял резинку, она всё спит, Ни звука, ни вздоха, ни дрожи в ногах. Стою и молчу — сердце не стучит, Лишь липкий позор в моих же руках.

Молчание в ответ Нинка пришла — подруга детства, Пьяна в дугу, шатаясь в такт. На диван — без всякого кокетства, Ноги раскрыла, точно маг. «Давай, — мычит, — ебаться быстро, Пока не вырубилась я». Я за резинкой, мыслью чистой, Но — спит уже, моя свинья. Юбка задралась, стринги врозь, Я сел и смотрю, кипя от злости. «Отомщу же!» — пальцем в грязь Ввожу в неё на полной скорости. Один, второй, потом третий — Она ни слухом ни душой. Дрочу внутри — ей хоть бы в сети, А хуй стоит уже стеной. Надел резинку, сменил ход, Входя в неё с глухим толчком. Кончил — и снял, как пьяный в рот. Она спит — хуй ей нипочём.

Тётя Валя и её мир Соседка тётя Валя — добрая душа, Не курит, огород копает не спеша. Готовит ляму, кошка Сима рядом спит, В её уюте каждый гость не позабыт. Весной на грядках зелень и цветы, А летом — банки, полные мечты. Сима мурлычет, греясь на крыльце, Тепло хранится в Валеном лице.

Ночной пост Охрана, стрелок на посту у станции, Постовой проверяет объект. Ночь, тишина, только слышны акценции Шагов нарушителя — полный абсурд. Пост охраняем, спокоен стрелок, Станция дышит, как старый кузнец. Объект не сдаётся, хоть час недалёк, А постовой наш — не спит, молодец.

Колеса и судьба У Погодина девятка — не роскошь, не стиль, А просто железный зверь. Сквозь лужи, ямы и пыль Он мчит, открывая дверь.

На трубной базе Трубная база — работа моя, Здесь кладовщики в вечном забеге. Строполя крутят проволоку, не зная покоя, И мотают стропа вокруг трубы упрямо. Звон металла, скрип тележек, гул машин, В воздухе витает запах масла и пыли. Каждый день — как новый бой, без передышки, Но в этой суете есть своя красота. Трубы громоздятся, как стальные великаны, Их размеры, марки, длины — всё на счету. Строполя ловко петли затягивают, Чтобы груз не сорвался в пути. Здесь руки в мозолях, лица в поту, Но в глазах — упорство и сноровка. Работа тяжкая, но честная и прочная, Как те трубы, что мы храним и грузим. И пусть за окном то дождь, то снег, то зной, База живёт своим размеренным ритмом. Трубная база — не просто место, а судьба, Где каждый вклад важен, как виток проволоки.

В кафе За столиком в углу кафе Сидели мы, и чай остыл. Твои глаза смотрели в меня, И каждый миг был так красив.

Тихий ад Посёлок спит в тумане сером, А в подворотнях — свой закон. Здесь растворяют жизнь в угаре Под звуки грязных саксофонов. И кажется, что нет исхода Из этой серой паутины. Лишь шприц в руке — как эхо года, Где счастье стало лишь картиной.

Пыль на асфальте В посёлке тишина, как в склепе, И дым над крышами висит. Здесь молодёжь в пустом подъезде Свой призрачный уют хранит. Иголка в вене — путь к свободе, Что обещает лишь обман. А за окном — пустые своды И серый, безысходный план.

В лаборатории В пробирках кипят бактерии, вирусы, Извещенье пришло — готовьтесь к борьбе. Пациент у окна ждёт свой анализ уныло, А Роспотребнадзор на страже в судьбе.

Сквозь стены и невзгоды В общежитии, где эхо споров Разносится по этажам пустым, Мы встретились, и с той поры Наш путь нелёгок, но любим. Ссоры, недопонимания — Как испытанья на пути. Разлуки краткие терпели, Чтоб крепче вновь соединиться. Уже полгода мы справляем, Хоть было трудно порой нам. Любовь, как якорь в бурном море, Держит нас вместе день за днём.

Без суеты Здоровье проверил, машину осмотрел, Путёвку получил, обед поспешил. Наставление выслушал, в рейс вышел спокойно, И ГЛОНАСС следил за дорогой достойно.

Задание на прощание Последний звонок — и задание ждёт, Парень серьёзный, с характером злым. Он воспитан, умён, в компьютерах свод, И взгляд его колкий не выдаст другим. Он ленив чуть-чуть, но учится хорошо, Решительный, смелый, вредничает в тишь. О деньгах мечтает, идёт не спеша, И шутки его — как секретный каприш. Не любит дежурство, но выполнит долг, Самостоятельный в каждом шагу. Последний звонок — это жизни итог, Где злость и игривость сольются в бегу.